Как все переменилось, подумал Зли. И как это замечательно — вернуться сюда, на место поражения и отчаяния, сильным солдатом, хозяином положения, диктующим условия. Он шел и дотрагивался до стен, чудодейственно возрождавших в его воспоминаниях образы людей, с которыми он рос, играл, а потом попал в плен.

Воспоминания подарили ему огромную радость, и, хотя были в них и боль, и унижение, он не испытал ни малейшего желания отомстить арабам. Он включил рацию и доложил командиру полка, что сворачивает в Армянский квартал. И здесь многое напомнило ему времена его юности. Особенно хорошо он запомнил унизительное шествие пленных по приказу арабского офицера, командовавшего захватом Еврейского квартала. Колонну стариков, больных и подростков заставили пройти пешком через все города Западной Иордании, чтобы создать у тамошних жителей впечатление великой победы. Эли вспомнил, как забрали в колонну пленных его отца Рахамима, и как покойная мать попросила его последовать за отцом и поддержать его на горестном пути.

Теперь, когда он снова шагал по Армянскому кварталу, по тем местам, где некогда ползла колонна пленных, он мысленно видел, как сбегались со всех сторон армяне, плевали в пленных и забрасывали их камнями и проклятиями.

Видения, воспоминания… Он волновался все больше и больше. «Я чувствовал, — говорит он, — что если не разделю эти переживания с близким человеком, лопну. И, передав командование- моему лейтенанту, я поехал в еврейский Иерусалим, чтобы разыскать отца и привезти его сюда».

5

Вскоре после того, как парашютная рота Замуша вошла в Львиные Ворота и освободила Храмовую гору, а иерусалимская пехотная рота Эли вошла в Мусорные Ворота и освободила Еврейский и Армянский кварталы, к Моти явилась высокопоставленная арабская делегация. Ее возглавляли правитель города, судья и городской мэр, одетый по случаю события в синий костюм, белую рубашку и темный галстук. Они официально объявили о сдаче иорданского Иерусалима и отметили, что большинство легионеров уже бежали из его пределов. «Со стороны жителей города не будет никакого сопротивления», — сказал мэр. Исходя из этого, Моти, со своей стороны, обещал, что прочесывание не будет сопровождаться стрельбой. Мэр поспешил добавить, что «за партизанские действия бандитов он не отвечает».

Сразу же после этого визита последовал приказ остальным полкам парашютной бригады окружить стены Старого города и войти в него со всех сторон.

Солдат разведки Ури Арбель, сидевший в это время на крыше отеля «Интерконтиненталь», что на вершине Масличной горы, видел, как колонны парашютистов окружают стены кольцом и входят в ворота. «Это вступление колоннами со всех направлений в стены города вдруг напомнило мне батальную сцену времен Пятикнижия», — говорит он.

Роты 7-го полка, к тому времени уже находившиеся в окрестностях площадки перед Стеной, собрались и приступили к прочесыванию переулков Старого города. Бойцы втискивались в узкие щели и гуськом шли вперед по каменным ступеням, под каменными сводами. Их каски и автоматы виднелись из-за оград, возле уличных столбов, углов и построек. Им приходилось вести дуэль со снайперами, не смирившимися с капитуляцией. В этих перестрелках погибло в течение дня четверо парашютистов и многие были ранены.

*

Две роты 7-го полка во главе с их командирами Замушем и Мусой приблизились к Еврейскому кварталу, направляясь к кишле — древней тюрьме, прилепившейся к западной стороне городской стены и обращенной фасадом к еврейскому Иерусалиму. «У нас было такое чувство, будто война уже кончилась, — рассказывал один из солдат, — но зрение и слух напряженно ждали любого сюрприза. Вокруг не было заметно никаких признаков штурма: ни горящих церквей, ни за-копченных улиц, ни поврежденных объектов. Все купола, башни и дома сверкали под солнцем летнего утра. Мы, словно в восточной сказке, шли по залитым светом улицам».

*

Одновременно с воинами 7-го полка по переулкам Старого города двинулись через Львиные Ворота (а не через Ворота Ирода, как планировалось) на захват и прочесывание Мусульманского квартала и солдаты 8-го полка. Около 11.00 утра командир головной роты Хаги получил приказ от командира полка Иосека выступить в направлении Ворот Шхема и овладеть ими, чтобы окончательно завершить расчистку маршрута, по которому должен был прибыть в Старый город глава правительства Леви Эшкол. Двинувшийся в атаку на Ворота авангардный взвод был встречен выстрелами. Ответили гранатами. Через несколько шагов обнаружили два брошенных, раскаленных от стрельбы иорданских пулемета. Двинулись дальше. И вот очутились перед одним из самых больших входов в Старый город. Их внешний вид как будто полностью соответствовал полученному описанию Ворот Шхема. Однако на табличке было написано по-английски: «Дамасские Ворота». Возникли сомнения; один из парашютистов обратился к находившему поблизости арабу с просьбой указать дорогу к Воротам Шхема.

Араб повел солдат по спутенькам узкой, сводчатой улицы. Затем свернул в еще более тесный переулок, приведший в тупик.