Понимаете, в небе война не такая страшная. Да, там тоже можно увидеть взрывы и огонь. Но пилот все это видит из герметичной кабины, где звуки, идущие извне, довольно сильно гасятся. Там они какие-то приглушенные получаются. Не такие громкие и страшные. А вот когда рядом с вами на земле рванет авиабомба, то вас такой взрыв пробирает до костей. Очень неприятное чувство тогда возникает в организме. И еще, сидя под бомбами в том окопе с двумя связистками, я чувствовал свое полное бессилие. В небе ты сам все решаешь – как тебе воевать и как тебе умирать. Там ты сам выбираешь и рискуешь жизнью. И ты можешь там в воздухе повлиять на ситуацию. Можешь победить и уничтожить противника. А в том окопе от меня мало что зависело. Там все решал случай и воля немецких летчиков, которые сбрасывали на нас свои бомбы. А потом обстреливали нас из своих пушек и пулеметов. И я с этим мало что мог поделать. Не люблю я вот так бессильно сидеть и ждать случайной смерти. Меня это бесит. Я уже привык сам решать свою судьбу в пекле воздушных схваток. Там я король. А на земле я никто.

<p>Глава 19</p><p>Перегруппировка</p>

Понятное дело, что после такого фееричного разгрома наша 54-я эскадрилья перестала существовать как эффективная боевая сила. Пять пилотов, всего два поврежденных самолета и одна овчарка по кличке Крэш. Это вообще ни о чем. Между прочим, наш живой талисман показала себя во всей красе. На этой овчарке после бомбардировки, разрушившей наш аэродром, даже царапины не нашлось. Никого даже не удивило, что нас отправили на переформирование. Все туда же, на авиабазу Каттерик, находившуюся в центральной части острова Британия. Те места считались тылом, так как вражеские бомбардировщики туда не долетали. И там нас начали в быстром темпе пополнять людьми и техникой. Чтобы потом снова бросить в бой.

Под это дело я опять получил краткосрочный отпуск. И убыл в Лондон к жене. И в этот раз обстановка в британской столице мне совсем не понравилась. Кругом были видны следы разрушений. Хотя на северных окраинах Лондона, где жила Анна Мария сейчас, их было не так много. Немцы больше внимания уделяли центру и югу города. И каждую ночь прилетали бомбить. Первую ночь, что я там был, в городе ревели сирены воздушной тревоги, и нам с Анной Марией приходилось ночевать не в квартире, а в бомбоубежище, расположенном неподалеку от нашего дома. Очень нервная какая-то обстановка. И мне все это не понравилось. Не могу я воевать спокойно, зная, что моя беременная супруга живет под бомбами нацистов. Не нравится мне такая вот смертельная лотерея. Моей Аннушке покой сейчас нужен, а не эти ночные нервотрепки. Поэтому я решил заняться этой проблемой.

И обратился не куда-то там в штаб ВВС к маршалу Даудингу, который меня терпеть не может, а сразу же к британскому монарху. А что? Наглеть, так наглеть. Мне Георг Шестой благоволит. Мы с ним уже стали почти приятелями. Поэтому я и решил с ним связаться. И попросить новое жилье где-нибудь на севере Англии для моей любимой Анны. И о том, что она ждет ребенка сейчас, я тоже напомнил. Где ее там поселят, мне было все равно. Главное, чтобы туда не долетали немецкие самолеты. Мне так спокойнее будет потом драться в небе с ордами «джерри». Так все и выложил британскому королю в телефонном разговоре. Георг Шестой меня внимательно выслушал. Поздравил уже с сорок шестым германцем, сбитым мною в небе над Британией. И пообещал разобраться с моей проблемой. И знаете что? Он таки разобрался. И сделал это очень быстро. В рекордные сроки. Уже через два дня нам выделили новую квартиру в офицерском городке авиабазы в шотландском городе Эдинбург. Таким решением вопроса я остался доволен. Теперь мне хоть не придется бояться, что мою любимую жену убьет какая-нибудь шальная авиабомба, наобум сброшенная на ночной Лондон с немецкого бомбардировщика.