Вот под такие хмурые мысли о коренных египтянах я умостился у стеночки. В тени. Здесь меня сверху очень удачно прикрыл купол парашюта. А потом я отрубился. Заснул или потерял сознание? Я этого так и не понял. Очнулся уже ночью. На небе ни единого облачка. Ветер стих. И миллиарды звезд. Круто! Такое зрелище в цивилизованных землях не увидишь. Долго лежал, прислушиваясь к тишине пустыни. М-да! Меня за это время так и не нашли. Никто не прибыл меня спасать. Похоже, что меня тут бросили и придется самому выбираться. Но как это сделать? Нога хоть и меньше болит, но ходить я еще не скоро смогу. Надо костыли. А их нет. И сделать не из чего. Парашют для этих целей не подходит. Что у меня есть? Одежда, пистолет маузер в деревянной кобуре, складной нож, пять галет в бумажной пачке, небольшой блокнот, часы и компас. В принципе, нормально. Если бы я был на ходу, то уже шагал бы в сторону своих, ориентируясь по компасу. Но идти я не могу. Только не с такой ногой. Ползти? Ну, это вообще из области фантастики. От потери крови и жажды я как-то сильно ослаб. Теперь мне не то что ползать – руками двигать тяжело. Вот такие пироги с котятами. И еще я очень хочу пить. Хоть глоток. Один глоточек. Маленький! Впрочем, я кажется знаю, как достать воду. Пластика у меня нет, но есть кожаный летный шлем и очки. Из них можно попробовать соорудить дистиляторную установку, которая будет извлекать воду из воздуха. Это что-то вроде сбора росы. Я когда-то давно, еще в прошлой жизни о таком способе добычи воды в жарких странах передачу смотрел. Вот и запомнился метод. Очень интересный и необычный. Только там люди использовали пластиковые бутылки, траву или ткань. Но у меня их нет. Но есть заменители. Вот и попробую добыть воды. Все равно мне делать больше нечего. Только лежать и ждать, когда меня найдут.

<p>Глава 28</p><p>О спасителе</p>

Следующий день проходит в попытках добыть воду путем дистилляции ее из воздуха. Хреново получалось. Может быть, я все неправильно делал? Или в пустынном воздухе было слишком мало влаги? Но воды мне удалось собрать не очень много. Чисто горло промочить. В общем, жажда меня мучила весь день. И от этого даже есть особо не хотелось. Тем более что из еды у меня было только пять галет. И из них три я успел слопать в течение дня. Не густо, но еду тоже экономить надо.

Следующая ночь прошла как-то беспокойно. В темноте слышались какие-то шорохи, а потом над пустыней поплыл переливистый лай-вой каких-то местных зверушек. Скорее всего, шакалов. Они тут в Египте водятся. Это, конечно, не волки. Но если накинутся стаей на ослабевшего от ран человека, то могут загрызть насмерть. Я здесь такие страшные сказочки слышал. Война меняет правила. Сейчас в пустыне появилось много убитых и раненых людей. И местные хищники начали пробовать их на зуб. И их страх перед человеком начал отступать. Для этих плотоядных зверушек человек стал просто источником вкусного мяса. В общем, пришлось спать вполглаза. А когда мне показалось, что шакалы подошли слишком близко, то я без особых затей выстрелил в их сторону пару раз из своего маузера. С огнестрельным оружием пустынные хищники были хорошо знакомы. Поэтому больше близко не подходили и тявкали где-то вдалеке за барханами. К счастью, под утро они куда-то свалили. И дали мне поспать немного.

Этот день принес мне частые обмороки. От недостатка воды я все чаще стал впадать в полубредовое состояние. А возможно, еще и рана воспалилась. И поэтому меня так начало колбасить. Я лежал в тени от парашюта и остатков стены и дремал. Временами проваливаясь в забытье. Сколько так прошло времени? Я не знаю. Но когда я открыл глаза в очередной раз, то увидел его. Поначалу подумал, что брежу. И меня посетил очередной глюк. Но зажмурившись и хорошо проморгавшись, я все же понял, что он вполне реален. На вершине бархана стоял верблюд. Самый настоящий. С какими-то котомками и мешками, висящими по бокам. А рядом с этим экзотическим зверем – я его сразу и не заметил – замер его хозяин. Молодой араб в одежде бедуина. Очень молодой. Ему с виду было не больше шестнадцати лет от роду. Совсем еще мальчишка. Но здесь в пустыне в племенах бедуинов-кочевников такие вот пацаны уже считаются взрослыми мужчинами.