Сейчас идем. Я только оторву лейтенанта Строгова от его любимого занятия — изучения новой техники.

Профессор быстро удалился, важно шурша своей почти древнеримской тогой. Как только переборка за ним закрылась, Жерес подскочил к Строгову:

— Ну что, Ник, ты что-нибудь придумал? Что будем делать?

— Тут выбор небольшой: либо думать, либо делать. Отключить маскировку цивилизованным методом не получится. Подбор кода займет уйму времени.

— Ты предлагаешь отказаться от нашей затеи и оставить Грабовского-старшего без главного козыря?

— Я только сказал, что обычным способом эту задачу не решить, но остается вариант номер 666/777.

— Ты уверен, что это сработает?

— Не знаю, но в России многие проблемы решаются именно так.

Жерес взглянул на часы. Времени уже не оставалось.

— Черт с тобой, действуй!

Через мгновение ботинок Николая с хрустом разнес блок, с виду отдаленно напоминающий стеклянный трансформатор.

Оператор Монтажельского центра противовоздушной обороны взволнованно обратился к старшему офицеру:

— Господин майор, у меня здесь что-то происходит.

Майор Лафонтен взглянул на экран радиолокационной станции «Аладьин». Огромное пятно ярко светилось в юго-западном секторе.

— Сержант, откуда взялся этот объект? Вы пробовали его опознать и классифицировать?

Насмерть перепуганный оператор с трудом выдавил из себя:

— Он возник несколько секунд назад прямо на пустом месте, а сейчас со скоростью двенадцать километров в секунду рвется в космос. Компьютер не может идентифицировать, что это.

— Поднимаем «Миражи»! Немедленно!

— А может, не стоит, господин майор? — в разговор вмешался лейтенант Безеваль. — Все равно через минуту эта штуковина выйдет из нашей компетенции. А космическими телами пусть занимаются астрономы.

Лафонтен, немного поразмыслив, потянулся к телефонной трубке:

— Раз уже невозможно ничего предпринять, то хотя бы известим Париж о том, что у нас сперли здоровенный кусок Корсики.

Глава 9

Широкий панорамный экран Дома бесед творил свое обыкновенное чудо. Он даровал людям феерический пейзаж открытого космоса, в котором Земля сияла нежным голубым светом. Ее диск, окаймленный белесой пеленой атмосферы, медленно отдалялся, открывая вокруг себя бесчисленные бриллианты звезд. Величественная, мистическая, завораживающая картина, от которой мурашки так и бегут по телу.

— Кто мог подумать, что мы это когда-нибудь увидим! — Строгов отвернулся от экрана. — За полет к звездам можно отдать полжизни.

— Николай, ты неисправимый романтик. — Лейтенант Самуэль Такер положил руку ему на плечо. — Но в одном ты прав: эта экскурсия укоротит жизнь многим из нас.

— Кто бы это говорил! — вмешался Грабовский. — Человек, который десяток лет назад решил красиво покончить с жизнью. Для этого он не нашел ничего лучшего, чем завербоваться в наемники.

Шутка пришлась по вкусу. Со всех сторон послышались аплодисменты и улюлюканье.

— Марк прав, — поддержал друга Строгов, — мы все здесь немного авантюристы, которые не прочь поиграть с судьбой. Профессор Торн обратился по адресу.

— Не подписывайтесь за всех, лейтенант. — Капитан Лафорт энергично поднялся из антиперегрузочного кресла. — Я не причисляю себя к числу искателей приключений, однако я тоже здесь.

— Интересно, господин капитан, а что заставило вас принять участие в экспедиции? Вы ведь, как говорится, с корабля на бал, и приняли решение в считанные минуты. — Грабовский нашел новую жертву для своих психологических исследований.

— Боюсь, я не поведаю ничего оригинального, кроме того, что впервые в жизни предпринял поступок, достойный самоуважения. У меня две дочери, жизнь которых сейчас зависит от меня больше, чем от кого бы то ни было.

Слова Лафорта прозвучали в резонанс бравурной болтовне молодых офицеров и заставили их прикусить язык. А старшина Готье, с уважением взглянув на капитана, протянул ему руку:

— Я рад служить вместе с вами, господин капитан. Наконец в нашей роте стало одним разумным человеком больше, а то мы с Дювалем уже устали вправлять мозги всей этой горячей пацанве.

— Слушаешь всех вас и чувствуешь себя полным дерьмом, — отозвался молчавший до этого Манзони. — Одни ищут приключения, другие спасают мир, а я, грешник, зарабатываю деньги.

— Риккардо, жадность тебя погубит! Деньги — это грех, — пошутил Марк.

Шутка не исправила пасмурного настроения сержанта. Он исподлобья глянул на Грабовского, но на этот раз удержался от комментариев по поводу благосостояния последнего.

Считай, всю жизнь мотаюсь по свету. Чертовски устал, ни дома, ни семьи. Если на этот раз повезет остаться живым, хочу купить маленький домик на Сицилии. Чтобы солнце пригревало, море шумело и детишки смеялись в саду.

— Получать деньги за военную службу — это извечный принцип всех наемных армий, и чем больше риск, тем больше оплата. Поэтому ничего постыдного в ваших, сержант, мотивах я не нахожу. — Лафорт вперил взгляд в пустоту и философски заметил: — Увы, так устроен мир, деньги — далеко не последняя составляющая счастья.