Карепин Константин Владимирович

Битва, которой не было

...Вся Степь пришла в движение. Со всех её концов в ставку Мамая стекались верные воины, слуги и соратники, не раз доказавшие свою силу и доблесть в боях и заработавшие на полях сражений свой хоть и кровавый, но незаменимый опыт. Могущественный темник стоял на холме и, глядя вдаль, вспоминал недавние события.

Он вспоминал, как в тот пасмурный осенний день его войско, разбитое на Куликовом поле московским князем Дмитрием, которого позже нарекут за эту победу Донским, отступало в родные степи. Эх, если бы только основные силы или хотя бы отряд, посланный литовским князем Ягайло, успел подойти. Тогда бы Мамаю не пришлось надеяться на наёмников, людей без чести, воюющих на стороне того, кто заплатил больше, и бегущих при первых признаках серьёзной опасности. Но лишь они успели подойти и уверяли, что способны сражаться. На самом же деле, все они были набраны в разных странах, имели различное вооружение и подготовку. А самым главным препятствием было отсутствие координации между ними. Банальное незнание языка решило ход сражения.

Мамай не был глупым человеком и понимал, что с такой армией не победить. Но не зря он гордился званием беклярибека, главнокомандующего всем степным войском, великого князя Золотой Орды. Мамай был опытным полководцем и надеялся, что время у него ещё есть. Есть время, составить из этой разнородной массы ударный кулак, который разобьет войска русских. А затем темник покажет им, насколько они ошибаются, думая, что монголы, потомки великих завоевателей, не так сильны как прежде. Русский народ, видимо, стал забывать Бату и поэтому сейчас именно он, Мамай, должен показать им, а заодно и остальным, что Золотая Орда по-прежнему самая могущественная во всём мире.

И, тем не менее, всё пошло не так, как ожидал темник. Русичи нанесли удар раньше, чем думал Мамай. Наёмники, ещё не готовые к сражению единым целым, дрогнули. Затем армии схлестнулись. Битва была похожа на столкновение двух волн в бушующем океане. Одни умирали, другие тот час становились на их место. И вот, когда убитым уже не было места на поле битвы, в бою пал хан, которого Мамай с таким трудом пытался поставить на престол. А после этого армия смешалась. Полководец видел, как сначала побежали задние ряды, за ними передние и вскоре бежала вся армия. Он не мог поверить, что проиграл, не мог осознать этого. Это чувство отсутствия веры в происходящее, смешанное с досадой, сжигало его изнутри, но не сломило. Он развернул коня и поскакал за отступающей армией. Но, если бы, какой путник встретил Мамая, он бы никогда не сказал, что это человек только что проиграл и бежит с поля боя. Весь его вид выражал непоколебимость и твёрдость духа, а сам он был погружен в свои мысли и целиком отдал себя обдумыванию плана мести.

Ведь у него действительно был шанс отомстить русским и наказать их. Хоть армия наёмников и разбита, у темника всё же оставалась возможность подчинить Русь своей воле при помощи своих верных соратников. Там, в Степи осталось множество их, преданных эмиров, войска которых смелы, а командиры мудры и опытны. Они и только они будут в новой Орде Мамая, и с ними он сломит сопротивление непокорных русичей. Больше он никогда не поверит в силу наёмников, больше ни разу не ринется в бой, не обдумав все исходы и не оценив всех рисков. Именно такие мысли посещали беклярибека, знакомыми путями возвращавшегося домой.

Эти пути появились вместе со Степью и вместе со Степью они умрут. За долгие столетия многие цари, считавшие себя владыками Степей, проходили этими дорогами. Вместе с владыками приходили всё новые народы, которые называли степные просторы своим домом. Но сменялись и народы, владыки убивали друг друга, Степь доставалась новым победителям, чтобы через некоторое время вновь перейти в чужие руки. И только дороги, как и прежде, продолжали оставаться на своём месте, чтобы в один момент пропустить через себя тысячи кочевников, на поджарых степных скакунах, рвущихся за новыми победами и бросающими себя во всё новые и новые сражения. Степь жила войной и дороги лучше всех это знали...