Читаем Биртман 2 (СИ) полностью

- Светлана! Ну что там?! Чего ты стоишь? – отец сам уже прошел в прихожую и глянув в глазок и пожав плечами, вероятно ждал первого секретаря или его помощника, так что с облегчением даже, отодвинул застывшую дочь и открыл дверь.

- Здравствуйте сеньор! – внезапно заслоняя весь обзор в прихожей возник огромный букет цветов. - Я пришел просить руки вашей дочери.

- Еж, твою медь! – уронил я ложку в тарелку, и повернулся на табурете, на сто восемьдесят градусов.

- Ой! – мать с еще большим грохотом, уронила в мойку посуду.

- Что-о? – попятился ошарашенный глава семейства.

- Сеньор, я вчера говорил с вашей дочерью. Она сочла мои намерения несерьезными. Я очень серьезно думал над этим и понял, что мои намеренья крайне серьезны! Я люблю вашу дочь и пришел просить ее руки! И это, совершенно серьезно.

- Карамба! – выдал я, удивленное высказывание.

- Света? Светочка, доченька… Что все это значит? – растерялась мама, в испуге поглядывая то на Карлоса, то Свету, то на Светкин живот, подозревая что там может что-то быть.

- А ну я… - сделала парочку мелких шагов назад Светка, не спеша принимать огромный букетище.

- Та-а-ак. Погодите-ка! – заподозрил отец неладное, ведь Светлану наказали домашним арестом. - А где вы… сеньор.. вчера говорили с моей дочерью?

- Синьор-помидор, – пробормотал я себе под нос.

Светка энергично махала рукой, сигнализируя своему мучачосу, но он понятное дело ее не понял.

- На танцах. – впалил нас всех, аргентинский «пахтаро карпинтеро», что переводится как дятел, это вчера я запомнил из разговора, когда ребята спрашивали всякие глупости. Красивый блин, язык, тут не поспоришь.

- Что это значит? – уже в общем-то понимая суть, переспрашивал глава семейства. – Ты знал! – естественно тут же обличительно и обвинительно уперся в меня указующий перст отца.

- Ты беременна? – озвучила мать наконец свою страшную догадку и указала пальцем на Светкин живот.

И такая обреченность, и отчаяние, было в вопросе матери, интонации и взгляде, что все поверили. Даже Карлос как-то растерялся.

- Что?! – одновременно сказали все мужчины находившиеся в этом доме и уставились на Светку.

- Не-ет! – отрицала Светка подобное предположение.

- Так, быстро все на кухню. – потер лицо своей огромной рукой Бирман старший. – И вы, сеньор, прошу!

- Йошкин кот! Вот это подстава Карлос. – пробормотал я, возвращаясь на кухню.

- Надо всем успокоится. Давай, я сделаю всем чай? – предложила мать.

- Отлично, да. Уф… Ну и что у вас… как это… гхм… уже было или нет? – видно было как неловко чувствует себя отец, задавая такой вопрос. - Вот жешь, что спрашивать приходится!

- У нас ничего не было.

- Цыц! Не тебя спрашиваю.

- Я люблю вашу дочь. – повторил Карлос свое признание. – Простите, я забыл представиться, Карлос Кабальеро.

- Зиня?

- А что я? Это кстати Аркадий Леонидович, а это Нина Иосифовна, папа, мама. – представил я паникующих предков.

- Да-да. – кивнул папа, Карлосу и уже снова мне: – Ты не увиливай.

Я откуда знаю? Что у них там было или не было, я по-вашему какую бы роль выполнял в этом действии? Свечку что ли держал?

- Зиня, перестань поясничать!

- Зиня, ты знал, что твоя сестра встречается с иностранцем?

- Ну… а что такого?! – не понял я.

-Да! И что такого папа?! – так же возмутилась Света, немного отходящая от шока.

- Что такого?! Что такого?! – несколько раз громко переспросил глава семьи. – А то что еще недавно за связь с иностранцем осуждали по пятьдесят восьмой статье, словно предателей! И в лагеря отправляли! В самые настоящие лагеря как преступников. Десять лет лагерей, причем людям-то известным, а не абы кому! Вон этой матери вашего негритенка этого, просто повезло! Ее просто выслали в дальний город, видно профессия была полезная для местного производства или покровители помогли. А так в лагеря!

- Так ведь это было, когда? Не сейчас же? – уточнил я, несколько шокированный информацией и реакцией отца вообще уточнил я. Слышал я что связи не приветствовались, но лагеря?

- В шестьдесят девятом отменили закон. Но то, закон! А общественное осуждение никуда не делось. Более того с работы попрут, выдавят.

- Так она… - хотел было вставить я что она не работает.

- Молчи! – заткнул меня отец. - Какое в ее случае будет МГИМО?! А?! Да ни в один институт не приткнем, ни на работу устроить не сможем. Поломойкой только если возьмут, и то, туда куда никто не пойдет, в морг какой или в тюрьму. Да и на всех остальных скажется. – снизил тон отец. – Поэтому я вынужден спросить снова и повторить мамин вопрос ты беременна?

- Нет! Мы даже не спали!

- У нас серьезные чувства! – наконец сказал раскрасневшийся Карлос, интересно понял ли он слова, сказанные отцом? – Я увезу вашу дочь из этой ужасной страны в которой садят в тюрьму за любовь! – ага все же понял, но сделал свои выводы.

А вообще, он конечно романтик какой-то, мне даже нравится хмыкнул я своим мыслям, глядя на побледневшего батяню, и маму, хватающуюся руками за грудь в попытках вспомнить с какой стороны сердце должно прихватывать. Точно «исполняет».