Мартин спустился с лестницы и, шагнув к Майку, положил руку ему на плечо. Мальчик поднял голову.

– Пусть Марта ее сожрет.

– Непременно сожрет, – невозмутимо пообещал андроид. – Но чуть позже. Сначала мы ее допросим.

Баба задрожала и что-то забормотала. Канивр тихонько зарычал, еще пуще оскалив клыки. Саманта отвернулась и побежала по ступенькам вниз, туда, где чернел спуск в подвал.

– Сиби! Сиби, что ты делаешь?

Девочка не отвечала. Она ползала на четвереньках, выкладывая на полу сложный узор из мусора. Саманта присела рядом, подняла лампу и посветила девчонке в лицо. Глаза блестят, зрачки слишком расширены – похоже, ей вкололи какой-то наркотик.

– Сиби, ты меня слышишь?

Та не ответила. Саманта села на ящик и сложила руки на коленях.

В композиции, которую Сиби выкладывала на полу, чувствовалась некая система. Кое-какие клочки бумаги девочка долго мяла в руках, ощупывала, как слепая, словно не была уверена, куда точно их приткнуть. Затем быстро наклонялась и совала газетный комок между щепок, тряпок и обломков пенопласта. И когда комок оказывался на месте, Саманта отчего-то понимала, что именно там он и должен был очутиться.

Сверху послышались крики. Морган продолжала наблюдать. Крики затихли.

Потом на лестнице раздались шаги. Высокая тень упала на разбросанный по полу мусор.

– Что с ней?

Саманта обернулась к андроиду. Пальцы у него были испачканы чем-то темным, и женщина догадывалась, чем.

– Вы закончили допрос?

– Закончил.

– И заставили Майка на это смотреть?

– Никто его не заставлял. Скажите лучше, что с девочкой.

Саманта пожала плечами:

– Не знаю.

Андроид подошел ближе, присел на корточки.

– У меня есть аптечка. Может, вколоть ей успокоительное?

– Подождите…

Сиби перестала возиться со своим творением. Некоторое время она стояла на четвереньках неподвижно, оглядывая картину, затем тонкопалая рука заскользила над видимыми одной лишь девочке линиями.

Саманта нагнулась ближе, всматриваясь.

– Я где-то наблюдала похожее, – сказала она. – Во сне. Или в лесу. Или во сне о лесе. Там было одно существо, наполовину человек, наполовину паук. Она называла себя «Предсказательницей». Ее паутина…

– У вас тоже с головой не в порядке?

– Нет, постойте, – нетерпеливо проговорила женщина.

По ступенькам застучали подошвы. Майк заглянул в подвал и присвистнул:

– Чего это она?

Саманта сделала ему знак молчать. Она думала, вспоминала, анализировала.

– Плетение сети. Или этот узор… – Женщина кивнула на выложенную на полу композицию, – это лишь физическая репрезентация происходящих в мозгу процессов. Формирование новых нейронных связей, ассоциативных цепочек. Это…

Сиби оглянулась. Расширенные глаза чернели на бледном личике, как две скважины в никуда.

– Колдун, – сказала Сиби тонким безжизненным голосом. – Он захлебнулся в воде и скоро умрет. И Старый… гнилой, больной, наземники кашляют. Если мы не поможем, они все умрут.

Интерлюдия

Пущино, весна 2015 года

Мальчик сидел на подоконнике, пил газировку из банки и размышлял о своем животном. Сейчас в кухне третьего этажа было тихо. Утренняя смена кухарей-стажеров вымыла посуду после завтрака и разбрелась по своим стажерским делам – которые заключались в основном в том, что ребята сидели на лестнице и распивали пиво. Еще они пели под гитару всякое старье, вроде Егора Летова, Цоя и Башлачева. Одиннадцатиклассники и первокурсники, не пожелавшие стать преподами. Короче, бездельники. Таких в выездной биологической школе набралась чуть ли не половина, но Димка был не таким. Он действительно приехал сюда, чтобы учиться.