Читаем Биохакер полностью

– Ракунсья струя, – услышала она над собой каркающий голос, – попервоначалу только так шибает. А потом привыкаешь, и ничего.

Наплыло морщинистое лицо карги, с орлиным носом, пухлыми негритянскими губами и свесившимися на лоб седыми космами. Кожа у старухи была смуглой, а глаза – молодыми и пронзительными.

Саманта попробовала сесть и обнаружила, что руки связаны за спиной. Или не связаны, а обмотаны скотчем – веревка не врезалась в запястья. Сверху нависал потолок в лохмотьях облупившейся краски, в мерзких вздутиях, похожих на пузыри водянки. Откуда-то из-за спины сочился дневной свет. На стене, такой же облезлой и жалкой, виднелся более светлый прямоугольник там, где висела картина или фотография. Сейчас на полу валялась разбитая рамка.

Женщина повернула голову. Ботинки. Заляпанные грязью штанины. Кожаная куртка и торчащая над ней разбойная физиономия: опухшая, небритая, красноглазая. Второй мужик, с наполовину седой, наполовину рыжей бородой, сидел на корточках чуть поодаль.

– Где я?

Красноглазый щербато ухмыльнулся. Зубы у него были очень плохие, в каком-то мерзком буро-желтом налете.

– В гостях. А гости должны хорошо себя вести, так ведь, дамочка?

Второй разбойник заржал.

– Чего вы от меня хотите?

«Боже, – подумала Саманта, – неужели опять? Стоило избавляться от Мартина, чтобы попасть к этим…» Сейчас перспектива быть расстрелянной у забора казалась далеко не худшей.

– Чтобы ты слушалась, красотка. Будешь слушаться – будет все хорошо.

Гнилозубый сграбастал ее пятерней за подбородок, сжал в ладони лицо. Саманту передернуло от отвращения. Ладонь у гнилозубого была желтая. Кожа шелушилась мелкими чешуйками и трескалась. В трещинах выступала кровь, под ногтями залегли широкие полоски грязи. От руки тянуло нечистой кожей, сивухой и блевотиной.

– Не нравлюсь тебе, дамочка? Ну ничего, время у нас есть. Столкуемся.

Он оттолкнул ее, и Саманта ударилась об пол. Тряхнув волосами, снова села.

– Где дети? Что вы с ними сделали?

– Девчонка – доча, что ли, твоя? – в подвале. Пацан пока отдыхает. Слышь…

Мужик присел рядом, по-хозяйски взял за плечо.

– Дело на миллион баксов. Или, если по-теперешнему, патронов, потому что баксы нам без надобности…

Второй снова заперхал, захекал. Немой он, что ли? Гнилозубый пригнулся ближе. Из пасти его несло падалью и перегаром, а под глазами нездоровой синевой налились мешки.

– Нам нужно, чтобы пацанчик для нас малехо поколдовал. Ральф, тащи клетку.

Второй поднялся и зашел куда-то за спину Саманте. Раздался писк и стук, словно что-то живое бегало и билось в ящике. Бородатый выступил на свет. В руках его была обтянутая железной сеткой клетка, из тех, в которых дети держали домашних хомячков и морских свинок. Мужик сунул клетку прямо под нос Саманте, и то, что сидело внутри, злобно клацнуло зубами. Женщина отшатнулась.

Крыса. Возможно, когда-то это было крысой, или, во всяком случае, предки твари были крысами. Сейчас по острому хребту зверя топорщились иглы, задние лапы непропорционально развились, хвост, хлещущий по сетке, оброс чешуей, а на башке горело четыре глаза – два там, где и положено быть глазам у крыс, два ближе к затылку. Тварь зашипела, откинулась назад, распахнула пасть и вогнала зубы в сетку. По железной ячее поползли янтарные капельки яда.

– Че, не нравится тебе наш хомячок? – осклабился гнилозубый. – Мне вот тоже не очень. А хочу, чтобы нравился. Хочу, чтобы он был розовый, пушистый и жрал одуванчики.

До Саманты начало доходить. Она оглянулась на старуху, которая мрачно топталась у окна. На скуле женщины багровел синяк. Где-то Сэмми видела эту востроглазую тетку… может быть, в толпе, которая забрасывала Майка камнями?

И все же Морган решила, что лучше притвориться непонимающей.

– Хотите пушистого хомячка – идите в зоомагазин, – процедила она.

Мужик несильно размахнулся, и Саманту вновь швырнуло на пол. Было больно. Из губы опять потекла кровь. С идиотской веселостью Сэми подумала, что вполне могла бы уже подать в суд по статье «мужской шовинизм и насилие».

– Больно умная, да? Характер показать решила?

Пятерня сграбастала ее за горло и сжала. Саманта захрипела. Рука подтянула женщину к налитым кровью глазам.

– Слушай сюда, шлюшка. Либо ты говоришь мальчишке, что надо сделать. Либо мы перережем глотку тебе и твоему выблядку, но сначала оттрахаем так, что ты и на Страшном суде враскорячку ползать будешь. Ясно?

Чего уж тут неясного. Пальцы разжались. Саманта втянула воздух и прохрипела в опухшую морду:

– Смотрите, как бы мальчик вас самих не превратил в пушистых хомячков.

И за это, конечно, еще раз схлопотала.