Читаем Билоны полностью

Предстояло совершить второй, третий, а за ними и другие шаги. Сколько их понадобится сделать, он не задумывался. Его обуревала готовность пройти весь путь до самой завязи СОБЫТИЯ, с какими бы терниями он ни был сопряжен, и к каким последствиям для его жизни ни привел. Фош знал, если понадобится — помощь придет. Но предоставлена она будет всего лишь один раз и только в случае, когда вызвавшие ее обстоятельства окажутся непреодолимы для частицы вкрапленного в него разума Дьявола.

Зверь-птица не торопился покидать найденное им у места СОБЫТИЯ укрытие. В нем было удобно. Оно напоминало ему естественную среду обитания давно исчезнувших с Земли львов-орлов. Отсюда можно было наблюдать и думать, а при необходимости скрытно напасть на все, что преградит подход к пока еще не ясной цели. Разум Дьявола назвал ее НЕЧТО. Для него оно было только ориентиром будущего познания. В конкретную цель НЕЧТО предстояло превратить Фошу, когда он почувствует ее реальную осязаемость.

— От людей, — отметил Грифон, — укрытие более чем надежное. — Однако таково ли оно, если взять в расчет присутствие на Земле разума, организовавшего СОБЫТИЕ. Не зря хозяин несколько раз упоминал о вероятности прихода к людям САМОГО.

Как только посланец Дьявола позволил себе мысль о Создателе, ее движение застопорилось, а разум потянуло в сторону странно обустроенного места с толпящимися вокруг него бедно и, на его взгляд, несуразно одетыми людьми.

— Что это? — хотел он задать вопрос хозяину, но вовремя осекся. Обратные шаги было делать поздно.

Право на них у него уже было отнято. Реагировать на происходящее с ним и вокруг него надо было самому. Желательно быстро, не подставляя себя под охраняющую НЕЧТО ошибку антимира.

— Осторожность! Вот что должно определять выверенность и своевременность моих очередных действий, — вспомнил Фош одну из систем защиты, которую ему вместе с разумом передал Дьявол. Это свойство разума в антимире ценилось особо. Благодаря ему дьявольская сущность сумела оградить себя от проникновения в ее мир заповедей добра. Соратники, да и сам Дьявол, никогда не расставались с ним, покидая свою территорию. Они знали, что путешествие без него по контролируемому Богом пространству-времени Вселенной — верный путь к заражению вирусом ошибки, расплатой за которую может стать перерождение их разума. «Зло, — не упускал случая напомнить Дьявол соратникам, — должно быть осторожным. Забыв это, не пытайтесь вынести с собой за пределы нашего мира ни один из созданных им пороков. Презревший осторожность опозорит пороки перед первой же крупицей добра. Тогда даже самый низменный из людей сочтет, что рано отдал нам свою душу. Помните! Люди не жалеют о проданной душе при условии, что пороки, сознательно приобретенные в обмен на нее у зла, сразу же доказывают свое безусловное преимущество перед добром, подаренным САМИМ человеку при рождении».

В Божьем доме, наоборот, востребованность разума его жителей в осторожности никогда не превышала норму, которую считали ниже минимальной. О ней вспоминали лишь в случаях, когда количество принимаемого ангелом во имя человека добра могло перегрузить его разум. Как убедился Создатель на примере Люцифера, добро, переполняющее возможности разума, может вызвать его перерождение. Осторожность, конечно же, жила в разуме жителей Божьего дома, но где-то на самых его задворках. Никто из ангелов в ней не нуждался, потому что в царстве добра не было места боязни. Кого опасаться, когда их естество всецело принадлежало Создателю. Вера в НЕГО предполагает только любовь к НЕМУ, ко всему ЕГО окружению и полностью исключает какую-либо боязнь величия и могущества разума БОГА. На том ангелы и стояли. Соседство же со злом на Земле и встречи с ним на просторах Вселенной рассматривались ими как необходимость, обеспечивающая предопределенную Творцом эволюцию Всего и Всякого. В том числе и зла.

К такому вот свойству разума и обращался Грифон. Мысль вновь интенсивно заработала. Но ее движение пошло в направлении, обратном от образа Создателя. Осторожность подсказала Фошу, что ни при каких обстоятельствах здесь, на Земле, в непосредственной близости от События, он не должен упоминать о САМОМ. Особенно в связке с мнением о нем Дьявола. Иначе его разум очень быстро, а потом уже навсегда, останется под влиянием воображаемой им формы разума непознаваемого Творца. А это уже ошибка, за которой последует неминуемая смерть.

Умирать, когда у него появился разум, ничего не сделав в жизни, Грифон не собирался. Он полностью положился на гарантированную Дьяволом надежность защиты антимира — осторожность. Выставленная им на самое острие разума, она заработала, словно фильтр. Через нее наружу просачивались только те действия зверь-птицы, которые вели к цели без оглядки на мысли о возможном присутствии на Земле Создателя.