Читаем Билоны полностью

Это сказал разум великого изгоя Вселенной. Сказал не в антимире, а в пространстве-времени, где все — и вещество, и любая, оброненная даже невзначай, мысль — принадлежало Создателю. Дьявол понял, что сказанное его разумом уже принято САМИМ в качестве готовности властителя зла следовать туда, куда ему укажет воля БОГА.

Он еще раз скользнул обиженным взглядом по Вселенной в последней надежде самому определить место расположения поля нейтральности, как почувствовал, что его внимание сосредотачивается, помимо воли, не на просторах галактик, а на Земле. На той ее части, где она гигантскими вершинами угрюмых обледенелых гор царапала небесный свод. Подобно всему на Земле, Дьявол знал это место. Ни для него, ни для соратников оно интереса не представляло. Ни одна человеческая душа там не обитала, а значит, там нечего было делать ни злу, ни добру. Горы походили на крышу Земли. Смотревшие на них с земных равнин люди, называли их — Гималаи. С их вершин беспрепятственно просматривалась Вселенная и, как на ладони, виделось, копошащееся на Земле человечество.

В центре этого мертвого для жизни человека района Земли высились восемь гранитных гигантов, с которыми ни высотой, ни грозностью ледяного безмолвия не могли сравниться все другие горы земной поверхности. Между ними Дьявол обнаружил доселе никогда не видимое им пространство. Оно, похожее на идеально плоское плато, краями касалось вершин горных гигантов и, вращаясь одновременно в плоскостях четырех измерений, постоянно меняло линию контура своих границ. При этом его площадь и объем оставались неизменными, а масса, заключенных в нем энергии и вещества, притягивала к себе Дьявола силой, не оставляющей ему шансов скрыться ни у себя в антимире, ни в каком-либо из самых глухих и отдаленных закоулков Вселенной.

Пространство не меняло линии своего контура только у самой высокой вершины крыши мира — Джомолунгмы. Будто бы пристегнувшись к ней осью, оно демонстрировало, что никуда не денется, пока не поглотит разум тех, кто получил право вступить на его территорию. Именно на горизонте Джомолунгмы Дьявол заметил свечение, источник которого находился вне пределов пространства. Он отчетливо воспринимался с расстояния, разделяющего властелина антимира и каменную гордость Земли. Его оттеняло, изумившее Дьявола пространство, которое не имело света, свойственного Вселенной. Скорее всего, оно излучало свет, но разум, созданный САМИМ для Вселенной, его не воспринимал. Казалось, что его природа не содержала ни волн, ни частиц. Это был свет, который ласкал только БОГА. Свечение же ничем не отличалось от света, который Дьяволу был отлично известен. Так сиял только Крест Создателя.

— Крест без добра не ходит, а значит, ЕГО ВОЛЯ там, и опять первый. Пора и мне туда, откуда вернувшись, один Я навсегда останусь первым в разуме человечества, — точно приговор неизбежного, пригвоздил к Вселенной свои слова Дьявол. Затем, соразмерив силу гравитации антимира, реального бытия и увиденного поля нейтральности, рухнул в ожидающее его пространство-время. Оно было выскоблено за пределами Вселенной и временно вкраплено в Землю САМИМ для разговора истины зла и первого ангела Божьего царства. Великий изгой оказался в среде, где еще никто и никогда не ставил под сомнение всемогущую власть БОГА.

— Предмет и тема?! — сразу же вонзился в разум Дьявола вопрос первого ангела, за которым, не переходя грань поля нейтральности, действительно сиял Крест Создателя.

— Все-таки не рискнул прибыть на встречу в одиночку. Опасается, потому что знает, кто создал и воспитал мой разум, — параллельно с размышлением над ответом оценивал силы ЕГО ВОЛИ властелин антимира. — Наверное, правильно поступил. Я тоже не один. Мой щит ненависти, прикрывший меня со стороны реального бытия, ему виден не хуже, чем мне его оберег. Выходит, мы в равных условиях: оба знаем об исходящей друг от друга опасности, понимая, что на поле пространства-времени Всевышнего она остается лишь тревожным ощущением, не способным реализоваться в губительный для нашего естества удар. А удар… Он позади каждого из нас. Когда, где и кто его нанесет первым, станет ясно после окончания нашего разговора… если ему, вообще, суждено состояться. Не нравится мне, что сатрап САМОГО пытается сразу же сделать из меня просителя, размер милостыни которому будет определяться ответами на задаваемые вопросы. Ну, да БОГ с ним! Для начала пойдем на уступку. Слушай ответ.

— Люди и Спаситель.

— Разговора не будет! — прозвучало от ЕГО ВОЛИ в презрительно-немногословной и резкой форме. — Я не обсуждаю тех, кого не создавал и разумом которых не владею. Последний раз спрашиваю: Предмет и тема. Не будет ответа, заставляющего меня здесь задержаться — Я ухожу, и встреч больше не гарантирую.