Читаем Билли Батгейт полностью

Первую пару дней я был почти все время предоставлен самому себе, мистер Берман дал мне пятьдесят долларов мелкими купюрами и сказал, чтобы я потратил их в самых разных местах. Это оказалось не так просто, Онондага беднее плодами земли, чем Батгейт авеню. Полки магазинов, необычно тихих темных заведений, поражали пустотой, причем один работающий магазин отделяло от другого несколько закрытых и забитых досками. Я зашел в дорогой моему сердцу магазин дешевых товаров фирмы «Бен Франклин», я знал эту фирму по Нью-Йорку, воровал в лучших ее магазинах, но этот был жалок и беден, владелец включил только одну электрическую лампочку в глубине зала, деревенские мальчишки, заходившие сюда босиком, цепляли занозы о щербатые доски деревянного пола. Товаров почти не было. Я купил пригоршню игрушечных машинок и полицейских на мотоциклах и раздал их мальчишкам. В магазине женской одежды я купил для матери широкополую соломенную шляпу, отнес коробку со шляпой на почту и отправил ее домой по высшему разряду. В ювелирном магазине приобрел за доллар карманные часы.

Через витрину я увидел в аптеке Лулу и водителя Микки, они сидели у фонтанчика и потягивали через соломинки подслащенное молоко. Отпив немного, каждый смотрел на бокал, как бы проверяя, долго ли еще осталось мучиться. Я обрадовался, догадавшись, что они получили от мистера Бермана то же самое задание, что и я. Вот они вышли из аптеки, и от нечего делать я стал следить за ними. Сначала они постояли у витрины, за которой находился трактор. Потом набрели на газетный киоск и вошли, я мог бы им и так сказать, что нью-йоркских газет там нет. Выйдя оттуда, они закурили сигары, пересохшие сигары вспыхнули, словно факелы. Лулу рассвирепел, Микки стал его успокаивать. Потом они купили пятидесятифунтовый мешок лука и выбросили его в мусорный бак. Затем зашли в военный магазин, через окно я видел, как они примеряют рубашки, шляпы и форменные ботинки со шнурками, носить которые, я уверен, они не собирались.

На второй день этого покупательного запоя фантазия моя иссякла. Но тут мне пришло в голову, что деньги можно тратить и на друзей, я купил мороженое для мальчишек, которые следовали за мной по пятам, а потом в сквере напротив суда начал жонглировать тремя розовыми шариками. В Онондаге дети были везде, днем на улицах никого другого и не встретишь, в комбинезонах, без рубашек, босые, с кривыми веснушчатыми мордашками, они напомнили мне о моей улице и сиротском приюте, но в них было меньше задора, они не улыбались и не прыгали, свои радости они переживали солидно, наблюдали за жонглированием с сосредоточенным вниманием, но отбегали прочь, когда я предлагал им показать, как это делается.

Самым же заметным было отсутствие мистера Шульца и мисс Лолы, мисс Дрю, днем и ночью в его номер тянулась обслуга. Интересно, что мисс Лола делала, чтобы ее номер выглядел жилым? Но, кажется, это ее вообще не беспокоило. Я старался не думать о ней, но это оказалось непросто, особенно по ночам, когда я лежал без сна на кровати, курил сигареты «Уингс» и вслушивался в едва различимые звуки танцевальной музыки из трещавшего радиоприемника. Жаль, что я видел ее голой, я знал слишком много и мог теперь легко вообразить ее, если честно, меня просто мутило от мыслей о ней. А потом я разозлился. Она дала мне понять, как мало я знаю женщин, ведь сначала она показалась мне красивой, невинной и благородной жертвой, попавшей под перекрестный огонь гангстерских банд, а затем в номере отеля «Савой-Плаза» я понял, что она сама спуталась с Бо Уайнбергом, лучшим из них; я раньше думал, что только бедные женщины становятся шлюхами, но выходит, богатые шлюхи тоже бывают, и она — одна из них, она, правда, замужем, но ее брак такой вольный, что просто ненормальный, она совершенно дикая, первобытная, я хочу сказать, что сесть в «паккард» перед рассветом и позволить увезти себя черт знает куда, а там пить шампанское с человеком, который только что убил твоего парня, — это может кому-то показаться историей грязной и авантюрной, но когда она одевалась в спальне отеля «Савой-Плаза», я увидел в ее глазах совсем другое, вы ведь знаете, что суть женщины открывается именно в тот момент, когда она тщательно готовится выйти на люди, а не сидит, плотно сжав коленки, или не стоит, поставив одну ногу чуть вперед, а другую слегка отведя в сторону.