Читаем Биг-Сур полностью

За едой Дэйв заявляет что мы с ним устали от чрезмерных возлияний и постараемся исправиться, потом пускается в обычные байки, и все превращается в ужин как ужин с разговорами, и я сначала надеюсь что мне от всего этого получшеет, но становится только хуже: «Эта рыба наверное впитала в себя всю смерть каланов, мышей и змей», – думаю я – Билли безропотно моет посуду, Дэйв с удовольствием курит на крыльце послеобеденные сигаретки, а я все луначусь у ручья, убегая от них каждые пять минут, хотя не могу понять зачем – Мне НУЖНО спрятаться – Но я не имею права УЙТИ СОВСЕМ – И вот я автоматически нарезаю беспокойные бессмысленные круги, туда-сюда, круг за кругом, все уже обеспокоены моими учащающимися уходами и приползаниями и молча сидят у очага, а вот сближают головы и шепчутся – Из леса слышу я как три тени шепчутся у очага – Что там говорит Дэйв? – И почему похоже что они что-то замышляют? – А вдруг Дэйв Уэйн нарочно подстроил через Коди чтобы я встретил Билли и был сведен с ума а теперь я один пойман ими в лесу и нынче вечером мне дадут окончательную дозу отравы чтобы навсегда лишить самоконтроля а утром свезут на вечную койку и я никогда больше не напишу ни строчки? – Дэйв Уэйн завидует что у меня 10 романов? Билли по сговору с Коди решила женить меня на себе, чтобы ему достались все мои деньги? – Романа состоит в тайном обществе отравителей (в машине я слышал от нее что-то насчет духов деревьев, и песни она ночью пела странные) – Все трое заодно, а Дэйв Уэйн глава заговора, ведь я знаю он употребляет амфетамины, у него коробочка с иглами, один укольчик в помидор или в кусочек рыбы или капелька на бутылку вина, и глаза мои расширяются и чернеют как сейчас, нервы ГУУдят, вот оно в чем дело-то – Сидят у огня в мертвой тишине, а стоит мне войти принимаются опять болтать: верный знак – Я снова выхожу: «Пойду пройдусь по тропинке» – «Давай» – Но стоит мне оказаться одному на тропе как меня окружает миллион машущих лунных рук, и в каждой скальной пещерке, в каждом древесном дупле мимо которых я летом сто раз ходил в густейшем тумане теперь мелькает что-то быстрое – Я спешу назад – Даже на крыльце меня пугают знакомые кусты возле сортира и у поваленного дерева – А теперь еще и журчание ручья каким-то образом проникло в мозг и вторит рокоту моря: «Хлоп вот ты попал, попал-пропал, хлип клюп клиб клюб», я хватаюсь за голову но бормотание продолжается.

Закроешь глаза – перед ними взрываются маски, смотришь на луну – она колеблется и качается, смотришь на руки-ноги – их крючит – Все в движении, крыльцо колышется как тина или грязь, кресло подо мной трясется – «Ты точно не хочешь в Непент пить “манхэттен”, Джек?» – «Точно» («Ага, а ты туда яду подсыпешь», – мрачно думаю я причем серьезно огорчен что я на бедного Дэйва могу такое подумать) – И осознаю всю невыносимую мучительность сумасшествия: как могут несведущие люди называть сумасшедших «блаженными», О Боже, вообще Ирвин Гарден как-то предупреждал меня что дурдома отнюдь не полны «блаженства»: «голова как в тисках зажата, больно, ужас в мозгах еще больнее, они совершенно несчастны, особенно потому что не могут никому ничего объяснить и позвать на помощь в своей истерической паранойе, они страдают больше чем кто бы то ни было на земле и я думаю даже во всей вселенной», а уж Ирвин-то знал насмотрелся на свою маму Наоми ей еще потом лоботомию сделали – И тут я начинаю думать как славно было бы вырезать всю это агонию из моего лба и ПРЕКРАТИТЬ ЭТО! ПРЕКРАТИТЬ ЭТО БОРМОТАНИЕ! – Потому что бормочет уже не только ручей, я же говорю бормотание покинуло ручей и переселилось ко мне в голову, ладно бы толковое бормотание с каким-то смыслом а то ведь сплошь великолепно-вдохновенное бормотание в котором больше чем смысл: оно велит мне умереть ибо все кончено – Все вокруг троится.