Читаем Биение сердец полностью

Курорт понравился господину П., захотелось обязательно вернуться в эти края и снова полежать в пляжном шезлонге и в мареве солнечных лучей подумать о кантианской протяжённости, неспешно перелистать страницы воспоминаний о страстной юности, приятные гуляния с первыми девочками, обозначившими зарю любви на горизонте его жизни, театральные репетиции, волнение премьер. Может быть, встретить ещё разок прекрасную торговку…

За окном такси, тем временем, мелькали фонари, смеющиеся лица, доносились выкрики, взрывалось шампанское, гуляли молодожёны в свой медовый месяц, а короткие рукава рубашки господина П. колыхались на ветру, возле опущенного стекла. На южных курортах каждый день – это праздник. Великолепно. Просторная равнина, растянувшаяся дорогой, взволновала сердце. С трепетом П. подумал, какая прекрасная жизнь ждёт его впереди. Может быть он вернётся в театр и, – ещё недавно он как-то стыдливо обходил эту мысль, – может быть она ещё свободна? Конечно, прошло некоторое время и расставило свои точки над «и», тем лучше. Они больше будут ценить друг друга. И, словно стая лесных птиц в вечерний час, вспорхнули трепетные воспоминания о том, как она органично была к нему прилажена, как удивительно люди встречаются и находят себя в другом, ещё вчера чужом, без прошлого и будущего человеке. Здесь, среди замечательных пальм он вновь открыл себя, как в детстве. Пальмы в грустном прощании качались вслед господину П.

Подымаясь по трапу самолёта, он вдруг подумал, что рядом нет, по обыкновению, Амали, ведь в большом городе они вместе поднимались на борт. «Да, Амали теперь рядом нет». Он оглянулся на ярко освещённое здание белоснежного аэровокзала и глубоко втянул влажный ночной воздух, который струил в сердце инъекцию счастливого лекарства.

Северо в эту ночь доделал «Венцеклефта». Он слышал, как хлопнула своей дверью вернувшаяся Амали, как она рыдала и говорила сама с собой, и выбивал лобзиком название скульптуры на постаменте, где рядом значилось его имя. Он плотно сжал сухие губы. Оказывается, он умел не топать, надел специально мягкие тапочки и, словно на коньках, скользил в них по полу. Сидя в плетёном скрипучем кресле, старик тянул самую вонючую сигару и барабанил ритм из любимого квартета Бетховена. «Маленький принц, ты слышишь это? Это биение сердца, встревоженного сердца Бетховена», – бормотал про себя старик, прикрыв усталые глаза.