– Денис! – воскликнул Марат Андреевич. – А ты куда? Ну какой из тебя сейчас боец… Пойдут Тимофей Степанович, Федор Александрович… – Марат Андреевич посмотрел на Оглоблина, и тот с готовностью кивнул. – Ну и ваш покорный слуга…

– Это три человека, – тихо сказала Маргарита Тихоновна. – Кто еще, товарищ Дежнев?

– Допустим, Таня. Или Светлана. Или Вероника…

– Светлана останется, – уперся Луцис, – зачем она? От меня в любом случае больше пользы.

– Денис, ну ты сам подумай, – добродушно пробасил Иевлев. – Действительно, за нас погибли трое колонтайцев, но это не означает, что мы тоже обязаны рассчитаться трупами. Нам победа нужна… Ты лучше отдыхай, сил набирайся. Но с Дежневым я тоже не согласен. Зачем брать женщин?

– Погодите, – вздохнул Марат Андреевич. – Давайте рассуждать логично. Товарищи Иевлев и Кручина – силовой костяк нашей читальни. На Сашу и Дениса, вы не обижайтесь ребята, но это правда, пока рассчитывать особо не приходится. С Гришей и так все ясно. Маргарита Тихоновна и Анна – не вполне здоровы. Кто-то же должен защищать Книгу и Алексея… А наши красавицы, – он улыбнулся, – сражаются замечательно…

– Я против кандидатуры Светланы, – категорично заявил Луцис. – Почему мне нельзя, если я здоров?!

– Денис, ты же взрослый человек. Будь объективным к себе, – сурово произнесла Маргарита Тихоновна.

– Вот-вот, правильно, – поддержала ее Светлана. – Я с удовольствием составлю компанию мужчинам…

– А я с еще большим удовольствием, – засмеялась Вероника.

– Товарищи, – поднялась Таня. – Позвольте мне поделиться своими соображениями. Очень не хочется напоминать… Семья Возгляковых, – Танин голос дрогнул, – всего месяц как потеряла самого родного человека…

От этих слов у Светланы задрожали губы, Анна сморгнула слезу, а младшая Вероника закрыла лицо ладонями.

– Танька, – недовольно воскликнул Сухарев, – ну зачем ты так?! Вероника теперь полдня не успокоится…

– Извините, это просто вынужденная мера, – решительно продолжала Таня, – понятно, что гибель каждого читателя – невосполнимая утрата. Но семья ведь все равно большее… Наши девочки – они сильные люди, но не стоит лишний раз травмировать их очередными душевными нагрузками. Может, хватит с них, а?

– Таня, ну зачем ты нас эгоистками какими-то выставляешь?! – с болью сказала Анна. – Мы здесь равны. Нам все одинаково дороги!

– Таня верно говорит, – кивнул Марат Андреевич. – При чем здесь эгоизм? Вам сейчас восстановиться надо, сердцем окрепнуть. Правильно я тебя понял, Таня?

– В яблочко, товарищ Дежнев. Поэтому я предлагаю свою кандидатуру и убедительно прошу вас поддержать меня! Ну, в конце концов, не Алексею же идти! Тимофей Степанович, а ты что молчишь? Ведь вам же со мной проще будет!…

– Спасибо, Танюша, – Маргарита Тихоновна вздохнула. – Ты хорошо рассудила, лучше, чем я. Давайте, товарищи, проголосуем…

– И чтоб единогласно «за»! – шутливо пригрозила Таня. – Воздержавшиеся – враги на всю жизнь!

Я ощутил новое странное чувство. Нечто похожее на угрызения совести. Закончилось голосование, ребята разошлись, а неуютное чувство разбухало во мне, так что к вечеру прежняя робкая оболочка моей души уже нестерпимо жала, как ботинок меньшего размера.

Пытаясь заглушить это состояние, я взялся за Книгу. В этот раз все оказалось намного проще, текст не скользил, и через два часа я впервые прочел Книгу Памяти…

БИБЛИОТЕКАРЬ