Читаем Беззащитный полностью

У нас в компании (мои родители, Юля и две супружеские четы) появляется некий Витя из Прибалтики. Он здесь с дочкой, но без супруги. Дочка на три года младше меня и, следовательно, не представляет романтического интереса.

Одинокие или временно одинокие мужчины не в первый раз попадают в наш маленький круг, причем это как-то связано с Юлей, живущей по своим собственным законам. Мы уже проводили время с Аланом, туповатым красавчиком из Москвы. Родители говорят, что ему «только одного надо». Алан заметно моложе мамы с папой, он круглолиц и прекрасно сложен. Возможно, у него есть неосязаемые (или осязаемые?) достоинства, ускользающие от моего внимания. К моему удивлению, например, все взрослые сходятся на том, что он поразительно похож на прославленного эстрадного сердцееда, чье пение только что приводило меня в экстаз на балконе Дома творчества. Получается, Алан тоже должен быть сердцеедом.

Витя, в отличие от Алана, не слишком привлекателен, зато чрезвычайно умен. На вид он худощавый, сутулый, с грустными глазами. Выпрямляя спину, он становится выше ростом, чем папа, в котором почти метр девяносто. Его длиннющий тонкий нос, в просторечии именуемый шнобелем, должно быть, тянет вниз голову своего хозяина, превращая его в грустное подобие вопросительного знака размером с человека. И этот нос, и черная Витина шевелюра безошибочно указывают на то, что наша маленькая компания состоит, как принято выражаться в империи, из лиц еврейской национальности.

Один из этих молодых людей всегда присоединяется к нам с утра, а вечером уходит гулять с Юлей. При этом они ухитряются никогда не пересекаться. Мы встречаем Алана (или Витю – заранее не скажешь) в конце белого забора, где сокровенный рай для здорового загорания голышом сменяется общедоступным городским пляжем. Соответственно, и непроницаемый для взгляда забор-жалюзи переходит в обычную ограду из штакетника. В поисках еще одного урока житейской мудрости от реальных людей я мысленно разделяю пляж на три зоны.

Ближе всего к забору и дальше всего от моря лежит широкая полоса раскаленного серого песка, температуры тлеющих углей. Эта зона, самая большая и наименее населенная, посвящена волейболу (играют в основном мужчины), а также пикникам и выпивке (с участием обоих полов). Волейболисты бывают всех возрастов. Те, кому лет двадцать-тридцать, щеголяют мощными бицепсами и рельефными животами, предметом зависти растущих пятнадцатилетних мальчишек вроде меня. У тех, кому за тридцать, уже формируется брюшко; иные животы, нависшие над облегающими плавками, могут и испугать неподготовленного зрителя. Все игроки, независимо от возраста, то и дело бегают через пляж к морю, чтобы окунуться.

А вот зрители их игры, проводящие время за едой и выпивкой, к воде совершенно равнодушны, словно их пляжные полотенца расстелены не на горячем песке, а на зеленой лужайке где-то на родном севере. Чтобы подчеркнуть свое презрение к морю, мужчины носят не плавки, а длинные брюки (ни в коем случае не интеллигентские шорты!) и белые майки. Поскольку пользоваться солнцезащитным кремом зазорно для настоящего мужика, их неприкрытые руки и шеи приобретают цвет вареных раков.

Что до женщин, то под влиянием легкомысленной курортной атмосферы все они облачают свои телеса в купальники. Неприкрытые участки кожи у них иногда того же красного цвета, что у мужчин, но чаще напоминают цвет розовых фламинго. Как же им далеко до Милен моих снов, осторожно ступающую легкими босыми ножками по белой гальке!

Надо сказать, что стыдливые северные курортницы не до конца следуют пляжной моде, а именно – носят только нижнюю часть открытых купальников вместе со своим обычными блузками, комбинациями и массивными лифчиками из искусственного шелка – не розовыми и сиреневыми, как дома на севере, а кремовыми или серыми, под цвет южного песка. Женщины покрупнее предпочитают закрытые купальники, но подходят к ним творчески: скатывают верхнюю часть с плеч, так что лямки висят по бокам, и заменяют ее привычным тяжелым бюстгальтером.

Не обращая внимания на разбросанные полотенца и одеяла, усыпанные людьми, кусками курицы и бутылками грузинского вина, я сразу прохожу к средней зоне, покрытой бесчисленными рядами деревянных топчанов и защищенной от солнца высокими деревянными навесами. Носить атласные бюстгальтеры здесь как-то не принято. Мы с родителями предпочитаем именно эту зону, отведенную для мужчин-гипертоников, женщин противниц загара и их детей, иными словами – для отдыхающих среднего возраста из среднего класса. Мама с папой проводят здесь бо́льшую часть времени, играя в карты, лишь изредка посещая морскую зону – галечный пляж при волнах.