Читаем Безымянная империя полностью

На насыпи, прямо перед глазами Тима, лежал хабрийский солдат. Шлем сорван, волосы слиплись в кровавый колтун, на спине кираса смята, под ее краем топорщится хвостовик болта. Лениво прикидывая его габариты, Тим размышлял, не стоит ли снять кирасу – размер вроде бы подходящий. Да и сапоги у него хорошие. Надо бы подняться и заняться мародерством, пока это не сделал кто-нибудь другой. Тим уже было собрался вставать, как вдруг солдат пошевелился и протяжно простонал.

Ранен? Нет, агония. Хабриец захрипел, ноги его характерно задергались. Тиму доводилось видеть смерть не один раз, и он понял, что солдат этот уже не опасен – он очнулся лишь для того, чтобы умереть. Жизнь покидает тело, сейчас утихнут последние конвульсии – и можно будет приступить к мародерству.

На агонизирующего хабрийца спикировала тварь. Такую нормальный человек если и увидит, то только в кошмарах, а вот Тим их замечал частенько. Взглянешь на нее прямо – и пропадает сразу, а вот периферийное зрение подобных существ показывает охотно. А еще их видно при пробуждении, в те мгновения, когда дурман сна еще не полностью освободил мозг. На погибшем «Клио» он видел целую стаю тварей, крутившихся вокруг туши кашалота, когда матросы убивали рвущих ее акул. Но чаще всего Тим сталкивался с ними в детстве, при многочисленных болезнях. Стоило только лихорадке взяться за него всерьез, как эти уродины тут как тут – мерзко порхают под потолком юрты, жадно поглядывая на мальчика. Как стервятники, чуя вероятность поживы, они мгновенно собирались в месте, пахнущем страданием и смертью – их пищей.

Но сейчас рассудок Тима был ясен. Почему же тогда он видит тварь так отчетливо? Битва сильно подействовала на голову или зрение? Образина, встряхнув своим синюшным телом, подмигнула Тиму единственным глазом, занимавшим всю переднюю часть морщинистой головы, склонилась к агонизирующему солдату. Из хабрийца тут же потянулись тонкие струйки – будто слабый дымок. Стервятник бездны, как называл подобных созданий шаман становища, жадно задрожал, впитывая эти испарения всеми многочисленными складками своей туши.

Еще через миг на солдата налетела целая стая – не меньше пары дюжин тварей.

Подняв голову, Тим увидел, что поле битвы кишит этими тварями, как и небеса над ним. Их было настолько много, что непонятно, как они в воздухе не сталкиваются. И чем дальше к северу, тем их становилось больше. Судя по поведению остальных солдат, они их не замечали. Так почему Тим их стал видеть столь ясно? Может, все дело в количестве? Или нервотрепка боя действительно повлияла на его восприятие мира, раскрыв его способности на новом уровне?

И почему их тут так много? Битва, конечно, дело кровавое, но трезвый взгляд степняка замечает многое – потери враждующих армий далеко не колоссальны. Зачем здесь собрались миллионы стервятников и почему в их голодных глазах застыло ожидание? И предвкушение…

А еще его что-то беспокоило. И это «что-то» находилось прямо перед его носом – какой-то раздражающий фактор.

Тим отодвинулся от стенки хибарки, обернулся. Так и есть – он прислонялся к широкому дощатому щиту. Артиллеристы приспособили его для своих нужд, сделав частью времянки. Где они его взяли? Скорее всего, там же, где анийские солдаты добывали разные предметы для обустройства своего лагеря, – украли у обозников или бойцов других отрядов. Чем был этот щит раньше? Частью большого фургона? Деталью осадной башни? Крышкой огромного ящика? Понять трудно… Но хорошо заметно, что доски идеального качества, ровно обструганы, сбиты качественными гвоздями. И на их светлом фоне хорошо выделяется рыжеватый символ. Вроде стилизованного изображения цветка с тремя лепестками. Линии ровные, круг выведен идеально.

И почему-то смотреть на него неприятно…

Тим вспомнил.

На разбившейся железной птице было много чего интересного. Мальчишкой он часто лазил по ее останкам, сопровождая отца и его товарищей в их вечных поисках деталей и материалов для своих многочисленных проектов. Он хорошо запомнил отдельную каморку, обшитую массивными железными листами. В конструкции птицы все было легким и ажурным, и эта часть выглядела чужеродной. Стальные двери были закрыты и для надежности заварены. Тиму объяснили, что за ними укрывается корабельный реактор, который в полете питал оборудование и экспериментальную установку, сбой в работе которой и сбросил птицу с небес. Выжившие члены экипажа еще до посадки его заглушили, а потом, когда обжились в становище, сумели заварить все щели, чтобы местное население не выпустило на свободу опасный яд.

Впоследствии, набираясь знаний, Тим много чего узнал о ядерных и термоядерных реакторах, атомном оружии, радиоактивных веществах и губительном излучении.

А еще он хорошо запомнил, как выглядит знак, предупреждающий об опасности: он был нарисован на тех самых дверях.

Сегодня он увидел второй такой знак – на стенке солдатской лачуги.