Читаем Безвременье полностью

— Знаю, — сказал Фундаментал. — Сейчас вы обвините меня в негуманности. Дескать, люди гибнут, а я ничего не предпринимаю. Но взгляните на это, так сказать, с высоты своего интеллекта и памяти. Три тысячи лет человеческой истории спрессованы здесь. Этих людей уже давно нет. Они умерли. Умерли все. И многие из них, если не большинство, были именно убиты, раздавлены, взорваны, застрелены, пронзены, удушены и так далее. Уверен, что вы нисколько не страдаете, когда, переворачивая страницы исторических хроник или романов, встречаете сообщение о том, что такой-то город был вырезан поголовно, войско разбито наголову, в походе погибло сто тысяч человек, при взрыве атомной бомбы уничтожено пятьдесят пять тысяч, а еще триста умерло от последствий этого взрыва. Миллиарды людей погибли не своей, а насильственной смертью. А те, что умерли, так сказать, "своей" смертью, их что, не подталкивали к ней? Вспомните тех, кто умер с голоду, от жажды, жары, холода. Вспомните всех... Я понимаю, это невозможно. Так уж устроена человеческая память. Сожаление, даже жалость. Может быть, протест. Но, вспоминая все это, вы с удовольствием можете прихлебывать кофе из глинозема и закусывать питательной пастой. Все это было, было! Ничего не изменить. Поэтому и ваша реакция на все убийства в истории Земли столь слаба, неадекватна, заторможена. Да иначе и жить нельзя было бы. Сами-то вы, пожалуй, никого не убивали и даже не присутствовали при убийстве. Так в чем дело?! Почему вид этих вот раздавленных, изуродованных миллионов должен привести к иной реакции? Отнеситесь ко всему спокойно. Их нет. А вас это не касается.

Одно дело — знать, другое — видеть. У меня уже не было сил. И я хотел только одного — убить Фундаментала.

— Ну вот, видите, — сказал он укоризненно. — Вы уже и до убийства дозрели. Может, теперь что-нибудь и поймете.

— Зачем все это? — не выдержал я. — Вторжение?!

— Хороший вопрос. Отвечу так: ради будущего Земли. Молчун Пров, видимо, уже все понял. А вам я вкратце расскажу. Мы произвели прямое изменение в прошлом Земли. В соответствии с парадоксом "отец — сын", назовем его так, тридцать веков человеческой истории замкнулись в сингулярность, возник виртуальный мир. Возможности виртуального мира безграничны. Виртуальный мир (или виртуальный человек, если вам будет угодно) создает по моей просьбе тысячу анклавов, по одному возле каждого гдома. Все, когда-либо жившие на Земле, люди собраны в эти резервации. Они вооружены. В нужный час анклавы откроются. Гдомы будут разгромлены, а поскольку в атмосфере Земли жить никто не может, погибнут все, и люди, когда-то жившие, и люди, живущие сейчас в гдомах. Таким образом будет прервана связь между настоящим временем и будущими поколениями. Будущее не сможет вмешаться в наши действия. Виртуальный мир исчерпает себя, Безвременье превратится в линейное время, вновь возникнет история Земли.

— А жители гдомов?

— А... Вы, наверное, беспокоитесь о своей жене и детях? Ничего с ними не случится. Ведь история Земли повторит себя. Вернее, даже не повторит. Слово "повторит" предполагает, что что-то происходит во второй раз, но точно так же, как и в первый. А здесь и будет тот самый "первый раз". Так что ваши родственники останутся целыми и невредимыми.

— Тогда в чем смысл всего этого?

— В информационном воздействии на прошлое. Вы разве еще не поняли?

— Вы все время говорили о прямом воздействии.

— А... Вот вы о чем. Прямое воздействие нам было нужно для того, чтобы с его помощью осуществить информационное.

— А экологическое возрождение...

— Это вряд ли. Вряд ли. Можно даже с уверенностью сказать, что никакого экологического возрождения не произойдет. Может, впоследствии...

От нечего делать, что ли, Фундаментал иногда каким-то образом переключал "картинки". Миллиарды возможных людей шли в снегах, песках, горах, долинах и болотах, плыли на кораблях, лодках, плотах, послушные как роботы и безучастные как камни. "Стены" анклавов перемещались и окружали гдомы.

Мною овладело какое-то запредельное торможение. Если бы я увидел одно убийство, организованное Фундаменталом, я бы, по крайней мере, попытался придушить его, Фундаментала. Но когда на моих глазах совершались миллиарды убийств, я ничего не мог сделать. Я просто отказывался поверить в это. Я знал, что все это правда, и в то же время отказывался верить виденному. А Пров все обвисал в своем кресле, клонил голову на грудь, и мне казалось, что он умирает.

Впервые я понял, как люди сходят с ума от безысходности.