Читаем Безвременье полностью

— Четыре! — погрозил мне Фундаментал заскорузлым от коростообразующих дробей пальцем. — Четыре, дорогой мой.

— Бывает и четыре, — согласился я.

— Вы что, сомневаетесь в правильности таблицы умножения?

— Нет, не сомневаюсь.

— В чем же тогда дело?

— В доказательстве... Пусть в правильности таблицы умножения убеждены все людо-человеки, пусть она абсолютно достоверна, очевидна, пусть она удостоверяется бесчисленным количеством фактов. Однако никто и никогда из вас не ответит на вопрос: почему дважды два четыре? В сущности, вы не сможете и ответить на вопрос: почему один да один — два? Конечно, единица и двойка обладают определенным смысловым содержанием, и в силу этого содержания сумма двух единиц равна двум. Но почему данное численное содержание ведет именно к такому численному результату, — этого никто из людо-человеков не разъяснил и, мне кажется, не в силах разъяснить. То же самое можно сказать и о всем вашем людо-человеческом знании, и, в частности, о вашей формальной логике. Как бы она ни была очевидна, убедительна и ясна, за ней стоит некая бездна непонятного, алогичного, таинственного, откуда она и получает свою структуру, но о чем нельзя ни говорить, ни мыслить. Никогда ваша логика не разъяснит вам своих логических форм, как бы они для вас ни казались ясными и очевидными сами по себе.

— Да чем это наша логика и таблица умножения вам не угодили?

— Мне не надо угождать. Вы спрашиваете, я отвечаю.

Фундаментал нашарил в пустоте ручку двери, толкнул ее, отчего сразу же образовалась и сама дверь и даже косяк. Донесся шум голосов вычислителей.

— Так все-таки, дважды два — четыре?

— Смотря где... Может быть и четыре.

— В городе, например...

— А-а... Там... Да, там уж точно дважды два — четыре.

— Ну вот! Сами же и признались!

— В чем это я признался?

— Да в том, что дважды два — четыре.

— Ни в чем таком я не признавался.

— Да только что ведь вы сказали, что в городе дважды два — четыре.

— В городе — четыре, — согласился я.

— А в Смолокуровке, что — пять?

— И в Смолокуровке четыре.

— Тогда в чем дело?

— Не знаю, — честно признался я. — Это ведь вы создали целый вычислительный центр специально для решения проблемы, а не я.

— А представьте себя на моем месте. Из нормального временного мира, где дважды два — четыре, вы внезапно попадаете в Безвременье! Тут у любого ум за разум зайдет. Как не поразиться вашему дикому набору друг друга уничтожающих утверждений? Самоутверждение путем самоотрицания... Тождественность утверждения и отрицания... Что это за философия такая, по которой можно все, что угодно, доказать и все, что угодно, опровергнуть? Что за странная софистика, которая требует, чтобы отрицание было утверждением и утверждение — отрицанием, чтобы все было всем и ничем, одно — одним и многим, сущее — сущим и не-сущим! Вот и пришлось разбираться. И Вселенную пытались построить, и два на два умножали, и с вами вели многочасовые диалектические беседы. Кое-что выяснили, а теперь этот вычислительный центр упраздняем. Рабочие руки нужны. Да и проблемы есть поважнее.

— Вечно у вас проблемы, — констатировал я.

Каллипига разыгралась у меня на руках, расшалилась, веселым и задорным голосом запела "Ах вы сени, мои сени...", только что в пляс не пошла. Фундаментал вошел в помещение своего вычислительного центра. Вычислители и вычислительницы тут вовсю вычислялись. Но торжественный вид Фундаментала, что ли, заставил их отвлечься от работы. ИТРы начали окружать нас, настороженно галдя и в открытую почесываясь.

— Баста! — крикнул Фундаментал.

— Баста! — разнеслось по толпе вычислителей. — Баста! Паста! Пусто! Капуста! Устно! Письменно! — Перекатываясь и причудливо изменяясь, информация покатилась в другие отделы.

— Теперь вы уже не вычислители, а строители. На воздух, на солнышко. Строители, подъем!

— Строители, подъем! — Второй волной покатилась информация. — Строители, подъем! Строим вдвоем!. Строим вдвоем!

— Прошу, прошу. Не толкайтесь, спокойненько. — Фундаментал указал будущим строителям направление движения.