Читаем Безвременье полностью

Микроволновка звякнула, и, нуждаясь в передышке, я отправилась вытащить кружки, мимоходом глядя на редкие библиотечные книги. Да, Трент мог бы это сделать.

— Ты, наверное, лучше меня знаешь, что эти вещи потенциально могут сделать, — сказала я, вдыхая вкусный запах теплого молока и шоколада. Мой желудок заурчал, когда я потянулась к двум идеальным, исходящим паром кружкам.

— Ах, я знаю, что они должны делать, судя по словам их владельцев, — ответил Трент, и я поспешно перенесла горячие чашки на стойку, стряхивая жар с моих обожженных и чувствительных пальцев. Заметив это, Трент казалось, застыл.

— Ты обожглась?

Я спрятала руку за спиной.

— Ничего страшного.

— Ничего, пердеж феи! — встрял Дженкс, и я нахмурилась в его сторону. — Она обожгла их, пытаясь прорваться сквозь круг Ку’Сокса.

— Все в порядке, — сказала я, но Трент потянулся ко мне. Я застыла, но он уже взял меня за запястье.

— Все в порядке, — снова возразила я, отдергивая руку.

— Боже, Рэйч. Он тебя не укусит, — проворчал Дженкс, и Трент мрачно протянул руку, склоненная голова и уверенная поза просто кричали о вызове.

Я не хотела показывать ожог Тренту, но как сказал Дженкс, эльф меня не укусит.

С забавным чувством я вытянула руку. Мой демонический шрам был хорошо заметен, и я вспыхнула, когда глаза Трента на короткий миг задержались на нем, прежде чем он притянул мою руку к себе. Я немного поморщилась, когда его дыхание коснулось моей чувствительной кожи, и он нахмурился.

— Завтра все уже пройдет, — сказала я и выдохнула с облегчением, когда мужчина отпустил меня. — Держи свой шоколад.

Я толкнула кружку к нему, и Трент взял ее. Его отсутствующие пальцы стали заметны; потом он снова их спрятал.

Мы оба молча взяли напиток, думая каждый о своем. Я поднесла горячий шоколад к лицу, вдохнув его запах, прежде чем попробовать, думая, стоит ли сказать ему, что Квен просил меня сопровождать его на выставке. Сейчас это казалось не столь важным.

— То, что артефакты на самом деле делают, написано в книгах. Где-то, — сказал Трент, и я встретилась с его глазами поверх моей кружки. Горячий шоколад — сладкий, насыщенный, горьковатый и теплый, скользнул внутрь, согревая меня почти так же, как хитрая улыбка Трента. Он вынуждал меня заняться исследованием, но я была не против. Впервые после потери Биза, я обрела надежду.

Кивнув, Трент резко поставил свою кружку на стол и потянулся за пальто.

— Мне нужно возвращаться. Спасибо за горячий шоколад.

— Ты тоже ненавидишь исследования, да? — спросил Дженкс, садясь на его кружку и затуманивая ее поверхность своей пыльцой.

— Ужасно ненавижу, — ответил Трент, натягивая пальто на плечи и хватая шляпу и портфель. Он замер, обернувшись ко мне с улыбкой: — Дай знать, что выберешь.

— Хорошо, — сказала я, затем вздрогнула, когда Трент быстро развернулся на каблуках и направился в коридор. — Эй, а как же твои пончики?

— Можешь их съесть, — ответил он, уже на полпути к выходу. — Я не голоден.

Я в растерянности посмотрела на Дженкса, и пикси пожал плечами. Оттолкнувшись, я последовала за Трентом, вынужденная размахивать пыльцу возбужденных детей Дженкса со своего пути.

— Трент, подожди, — позвала я, наконец догнав его у двери. — Спасибо, — сказала я, задыхаясь, когда он повернулся от старинных двойных дверей и я чуть не врезалась в него. — Я думаю, теперь мы сможем это сделать.

Стоя в тусклом свете от светильника над бильярдным столом, мужчина помедлил.

— Можно кое-что у тебя спросить?

— Конечно.

Пряча руки в карманах пальто, Трент был совершенно не похож на себя.

— Что бы ты сделала с доктором Фарином?

Моя улыбка исчезла.

— Твоим генетиком? Тем, кого ты убил?

Он кивнул, открывая дверь, чтобы позволить прохладному ветру весенней ночи вихриться вокруг моих лодыжек.

— Сейчас ты знаешь, что висело на волоске, что было поставлено на карту; как бы ты не позволила ему пойти в прессу и принести конец всему, на что ты потратила жизнь, пытаясь это спасти? Села бы на всю жизнь в тюрьму как принято у демонов? Подкупила бы еще большей суммой денег, зная, что навсегда останешься его рабыней? Или ты бы навсегда покончила с этим, убив одного жадного человека, чтобы спасти тысячи, возможно миллионы людей от страданий?

Во рту пересохло, и я не знала, куда деть руки.

— Я не знаю, — наконец ответила я, и Трент кивнул, глубоко задумавшись.

— Это честный ответ, — сказал он легко. — Я просто подумал, задумывалась ли ты когда-нибудь о тех решениях, которые я принимаю, и возможных причинах этого.

Я уставилась на Трента, мысли в голове смешались. Я не знала… Я больше не знала, что думать.

Выражение на лице Трента стало пустым, и моя меланхолия снова начала наступать. Я знала, куда завели его мысли.

— Я сожалею о Бизе, — произнес он. — Я знаю, как это больно.

И все же мне удалось улыбнуться. Он знал. Он знал чувство вины, панику, и силу, которая требовалась, чтобы сосредоточить эту энергию на поиске выхода.

— Спасибо, — прошептала я, голос дрожал от сдерживаемых слез.

Трент пах дождем и кожей под запахом лосьона после бритья, и мое горло сжалось.