Читаем Безупречный враг полностью

— Льщу, — честно отозвался сирена. — Если вам хочется узнать правду о восточном замке целиком, спросите его. Я пробовал, но не добился успеха. Он давал какую-то клятву, вот и все, что я смог установить, даже используя каплю божью. Отмечу еще важное: у парнишки бесподобный голос. Но я полагаю, он не владеет своим даром и в половину подлинной его силы. В звучании слышится какой-то страх, удушающий и весьма вредный для капли божьей.

— Ну-ну… знаешь, когда ты разговариваешь, мне, пожалуй, куда веселее, чем при соблюдении традиций. И пользы больше, — отметил Роол. Поманил рукой ученика хранителя: — Малыш, а тебя наказывали в замке? Ты хоть раз признавался виновным в нарушении правил?

— Не гневайтесь! Если вина еще на мне, я искуплю, полностью.

Молодой сирена уже стоял на коленях и усердно мял лбом песок. Такая реакция на простой вопрос озадачила араави. Роол остановился, нагнулся, погладил юношу по спине и вынудил подняться, подцепив под локоть. Тяжело, всем весом, оперся о его мелко дрожащее плечо: теперь не решится падать и кланяться, как-никак самого владыку ведет!

— Вот так, терпи, устал я. Пошли, ты уж шагай поровнее.

— Исполню, ваша сиятельность, — быстро кивнул сирена.

— Вот-вот, постарайся. Я, может, и говорил, а может, и нет, старики порой забывчивы… Так что повторю: я весьма доволен тобой, и никакой вины не числю, совершенно. Просто скажи: а где вас наказывали? В верхних покоях или в нижних? Я был здесь и не видел ничего предосудительного.

— Чаще в нижних, — тихо отозвался сирена, и его плечо вздрогнуло под рукой владыки. — А если совсем тяжкая вина, тогда в темном крыле замка. Туда вход особый, от берега, через гроты. Только во время отлива.

— То есть сейчас можно и пройти, и вернуться, — предположил араави. — А что вы там делали? Ведь потом начинается прилив, времени мало… Жемчуг собирали? Его здесь нет, я полагаю. Ты говори, не вздыхай. Ты ведь у меня на службе, так? Значит, все делаешь верно, исполняешь мою волю во благо храма. Продолжай, я тебя внимательно слушаю. Вас приводили в гроты, что дальше?

— Нас оставляли там, — вздрогнул сирена и продолжил сдавленным шепотом, едва решаясь выговаривать слова: — Оставляли и не говорили, надолго ли. Один прилив, пять, десять… Наказание в гротах быстро приводит к раскаянию и воспитанию покорности, о владыка. Темно. Страшно. Есть хочется. Пить — еще того сильнее. Цепь короткая, а заливает гроты почти что доверху, вся надежда на воздушные пузыри под сводом. А еще иногда, если мы не признавали безмерность своей вины, нам резали кожу, чтобы кровь привлекала хищных рыб.

— Почему ты никому не сказал прежде о пережитом? — с трудом сохраняя мягкость тона, уточнил Роол.

— Я дал клятву. Именем перламутрового араави востока, это свято. Я мог бы рассказать только вам, вы — выше и ваше слово в храме — первое и главное.

— Но я до сего дня не спрашивал, — задумчиво довершил фразу Роол. — Ноир, отправь людей в гроты. Если найдете кого-то из детей — вывести и ко мне на лодку, пусть лекарь их осмотрит. Далее… всех наставников собрать на нижнем уровне. Стражу и слуг — под замок. Распорядись. А ты, малыш, веди меня в нижние залы. Учти: я не вижу за тобой вины. Просто хочу знать, как здесь воспитывают, насколько усердно.

— Весьма усердно, — с дрожью в голосе отозвался сирена. — Все покажу, о владыка. Моя вина была велика, я долго не осознавал глубину и сокровенную мудрость канона полного подчинения. Задавал вопросы… Я знал гнусного врага храма, ученика года Волны. Он многим отравил сознание мыслями о праве на выбор. Их сложно избыть или опровергнуть, в том и особенная подлость сына Волны. Он в безумии своем утверждал, что голос сирены не должен убивать. Особенно же он отрицал право казнить голосом, если не доказана вина и нет приговора, оглашенного стражей от имени храма и зура. Еще много всего говорил.

Роол шагал неторопливо, время от времени обстоятельно хвалил своего поводыря, ободрял и старался не хмуриться. Часть наказаний была ему знакома по старым книгам храма. Увы, это была лишь малая и наиболее безопасная для людей часть…

На нижний ярус замка одного за другим доставляли наставников. Когда ученик Ноира закончил свой рассказ, он дышал хрипло и обливался потом, словно исполнил непосильное дело. Но, как ни странно, плечи чуть расправились, а дрожь в голосе унялась.

— Из замка выходили сирены, полностью осознающие свое место в храме, о владыка, — напоследок сказал ученик. Помолчал и добавил: — Мы созданы вещами, а не людьми, вот каково наше предназначение и вот что мы знали.

Щеки сирены пошли пятнами: такую неслыханную дерзость себе позволил.

Араави кивнул, оглядел зал. Все собранные по его воле наставники восточного замка уже стояли неровными рядами в темном углу. Араави еще раз рассмотрел довольно многочисленную группу, приметил знакомое лицо. Подозвал человека, памятного по прошлому посещению замка:

— Сирена?

— Нет, о владыка. Среди наставников нет этих отродий.

— Так-так, занятно… Неожиданно даже. Как же вы можете учить детей владению голосом, сложному пению и тонким настройкам звучания?