Читаем Безумное танго полностью

В закоулке ужасно воняло кошачьей мочой, и Фаине Павловне вдруг в самом деле стало страшно: нет ничего ужаснее, чем окончить жизнь в таком мерзком месте, в одиночестве, видя перед собой только глаза убийцы, который наслаждается твоей агонией. «Он сумасшедший, он маньяк!» – мелькнула мысль, и Фаина Павловна, подстегнутая страхом, нашла в себе силы поднять бессильно болтающиеся руки и вцепиться в лацканы пиджака своего мучителя, нашла силы снова закричать:

– Отпустите меня, вы, убийца!

По его телу прошла судорога – такая сильная, что Фаина Павловна почувствовала ее своим телом, как если бы это был разряд электрического тока.

– Убийца, говоришь? – прошипел он сквозь зубы, и в то же мгновение Фаина Павловна ощутила его руки на своем горле. Странно – первая мысль была о том, что руки у него потные и очень горячие, ну прямо-таки раскаленные, будто у человека температура, ну а собственное горло показалось ледяным, как если бы она уже была трупом – остывшим трупом!

Из груди вырвался хрип, она схватилась за его пальцы и попыталась разжать их, но напрасно: у него была мертвая хватка, поистине мертвая!

– Ну а теперь, – шепнул он ей в самое ухо, обдав горячим, щекочущим дыханием, – теперь ты меня узнала, да? Я хочу, чтобы ты знала, от чьих рук подыхаешь, сука, подлая сука!

Она только хрипела, все еще пытаясь разжать его руки, глядя в темноту вытаращенными глазами. Впрочем, почему в темноту? В глазах кружились огненные колеса, рассыпая вокруг разноцветные искры, только освещали они не этот поганый, зловонный закуток, в котором притаилась смерть, а какие-то не менее темные и зловонные болота, едва поросшие чахлой серо-коричневой травкой – нет, мхом, это был мох… Ей отчего-то непременно надо было пройти по болотине, хотя сердце сводило судорогами страха и нечем было дышать, причем Фаина Павловна отлично знала, что на другом, невидимом берегу будет еще хуже, там в ее горящих, разрывающихся от боли легких вообще не останется ни глотка, ни полглоточка, ни капли воздуха, тогда ложись и помирай, – и все-таки она дрожащей ногой сделала первый шаг на зыбкую, чуть видную кочку, которая сразу же пошла под ногой куда-то вниз…