– Я не перестану. По крайней мере, до тех пор, пока остается одна вещь, которую я пообещал нам.

На моем лице расплывается широкая ухмылка, поскольку мне ясно, что Джун точно знает, о чем я говорю. Я отворачиваюсь, ставлю каяк в гараж и закрываю за собой ворота. И не смотрю больше на нее.

5

Ведь, так или иначе, это все равно уже случилось, и только это имеет значение, верно?

В конце концов, нельзя никак исправить то, что уже произошло, не важно, в лучшую или худшую сторону…

В любом случае этого уже не отменишь.

Джун

У меня проблемы. Одна эта дурацкая реакция, когда меня словно перемкнуло, заставила меня иначе взглянуть на Мэйсона. Заставила думать о нем.

О нем, об этом поцелуе, о прикосновении его мягких губ, его тепле… ощущению его тела.

Мой мозг вообще не настроен на это. Это катастрофа!

И его дурацкое обещание ничуть не улучшает ситуацию. Я не думала, что после всего прошедшего времени он все еще будет помнить об этом. Ладно, пусть помнит, но он что, серьезно имел это в виду? Буквально?

Я икаю. Отлично, теперь у меня еще и приступ икоты на нервной почве.

– Прокля… – ик-…тье!

Это обещание на самом деле никакое не обещание. Это полная хрень.

Тем не менее я до сих пор помню его так же хорошо, как и он, даже при том, что мне не хотелось бы признавать этого.

Это был наш первый вечер с Энди в MASON’s. Первый, когда она наконец оказалась в Сиэтле, я снова почувствовала себя менее одинокой и более счастливой, и мы обе немного приблизились к нашей мечте. В ту ночь я приняла Мэйсона за того придурка, который приставал ко мне. Но когда я впервые увидела его, меня сразу же поразили его улыбка и эти хитрые искорки в глазах. Он так очаровал меня, что у меня побежали мурашки по коже. И почему-то это вызвало во мне желание не поддаваться. Когда мы спросили его о работе для Энди, я уже давно успела вылить тот восхитительно-вкусный коктейль на грудь Мэйсона. Вид его, пораженного и одновременно гневного, и вымокшей грязной рубашки до сих пор заставляет меня радостно улыбаться. Иногда, когда у меня бывает плохой день, я вспоминаю это, и тогда мне становится лучше. По крайней мере, до тех пор, пока я мысленно не дохожу до той части вечера, где Мэйсон наклоняется ближе, мне в нос ударяет терпкий лосьон после бритья, от которого девушки должны скидывать с себя одежду, и он шепчет мне на ухо:

– Обещаю, однажды ты будешь стонать из-за меня. Не сдерживаясь. Громче и дольше, чем когда-либо прежде. – Перед этими словами он еще и кусает дольку хрустящего ананаса.

Я и сейчас так живо чувствую гнев и возмущение, которые испытала в тот момент, что мне приходится стиснуть зубы. Наглый самовлюбленный придурок!

Выругавшись, я наконец добираюсь до входной двери вместе с Носком, успеваю бросить последний обвиняющий взгляд на дверь гаража и показать ему средний палец. Даже если Мэйсон и не видит этого, я все равно остаюсь довольна – пока мне не приходит в голову, что я увижу его снова, самое позднее через пять минут, потому что мы окажемся в одной квартире.

Так что я медленно, очень медленно иду к лифту. Нажимаю в нем на все кнопки, чтобы он останавливался на каждом этаже. Когда он достигает верхнего, я снова бью рекорды неторопливости, подхожу к двери квартиры и вытаскиваю из кармана запасной ключ. Энди дала мне свой, а я ей – свой. На всякий случай. Так что ребятам не надо переживать по этому поводу, я прихожу и ухожу сама, когда захочу.

В отличие от меня, Носку не терпится зайти внутрь, и он нетерпеливо царапает дверь, поэтому я больше не медлю, спускаю его с поводка и, наконец, поворачиваю ключ в замке, чтобы открыть дверь. В какой-то момент я в любом случае должна буду войти, чтобы потом отправиться в город и покончить со всем этим.