Читаем Безумие полностью

Тем временем в помещение заходит еще один «подтянутый». По виду самый главный. В хороших очках. Лицо не то чтобы интеллигентное, но на Муху с Русланом косых взглядов не кидает, нормального облика человек. Я к нему сразу симпатию испытал.

Здороваемся, он садится за стол, мои начинают аппаратуру деловито разворачивать. Косится на камеру, но не возражает. Предлагает мне сесть напротив. Сажусь. Муха ставит камеру на штатив, ненавязчиво так начинает снимать.

— Вот, — говорит главный, — сегодня ночью в районе Черноречья двух китайцев поймали. Они из города уходили. Наемники. Сейчас их много в Грозном по подземным коммуникациям прячется. Пытаются из города выйти и в горы удрать.

— Они с оружием были? — это я в интервью включился.

— Нет, оружие они скинули, разумеется.

— Документы при них были какие-нибудь?

— Нет, не было никаких.

— А почему вы решили, что они наемники?

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— А что, по-вашему, могут делать в воюющем Грозном КИТАЙЦЫ?

Это был серьезный аргумент. Я некоторое время думал, как ответить. Тут проигрывать нельзя. Камера работает. Повисла неловкая пауза. Наконец придумал.

— А почему вы решили, что они КИТАЙЦЫ? Вы же у них загранпаспортов не нашли.

Теперь он задумался. Снял очки, протер. Потом сказал:

— Они сами признались.

— Что наемники?

— Что китайцы.

Муха прыснул смехом. Я обернулся, строго посмотрел на него. Потом обратился к собеседнику.

— Ну, хорошо, нам бы с ними побеседовать, заснять, разумеется, — аккуратно сказал, вкрадчиво, все еще опасаясь, что дело так и кончится устным рассказом. А мы же не газета, мы телевидение, нам про китайцев рассказать мало, мы их показать должны.

— А это без проблем, — неожиданно сказал старший, — Василий, приведи.

— Погодите-погодите, — я заторопился, — нам весь процесс снять надо, как выводят, как ведут, как заводят. Муха, камеру на плечо.

Это я их старшего развел, конечно, на самом деле мне важно было увидеть где и, главное, как содержатся узники. В бараке? В яме? Должен же мир узнать правду.

Выходим во двор, идем за Василием и еще одним в камуфляже. Впереди обычное строение, я даже сначала не обратил на него внимания. Сортир. К нему идем, точно. Неужели они пленных в сортире содержат? А Муха снимает, вот прикол будет.

И действительно — деревянная дверь, запертая на обычную задвижку. Помощник Василия встал сбоку и картинно вскинул автомат.

Василий отодвинул щеколду и решительно распахнул дверь.

Крикнул: «Выходи по одному!»

В проеме двери одновременно показались два крохотных человечка. Они испуганно щурили на свет свои и без того узкие глаза.

Грязные, рваные куртки размеров на десять больше, чем надо. Широкие, грязные штаны они робко поддерживали руками. Ремней не было, более того, штаны не были застегнуты — то, на что их можно было застегнуть, пуговицы или «молнии», то ли вырвано, то ли отрезано.

Огромные грязные ботинки без шнурков.

Разглядывали и снимали мы их секунд пять. А потом Василий одной подсечкой сбил обоих на землю, схватил каждого за шиворот и поволок.

Заглянул в темный проем двери, Муха с включенным накамерником сунулся за мной. Это был не сортир. На земляном полу какие-то тряпки, в углу ведро. Все. Обычный, только очень маленький сарай. Я бы даже сказал, чулан.

Василий тем временем тащил человечков. Они были похожи на маленьких испуганных зверьков. Сзади шествовал помощник, торжественно неся у бедра автомат.

Потом мы сделали с ними интервью. Выглядело это довольно странно и страшно — они стояли у стенки, ноги на ширине плеч, руки за спиной. Поэтому штаны съехали до колен.

Их колотило от страха, лица были не желтыми — белыми. Они заикались и еле-еле говорили по-русски. Испуганно жались к стене, испуганно косились на «подтянутых».

Смысл их показаний сводился вот к чему: никакие они не наемники, в Грозном жили и работали. Где работали? В китайском ресторане.

Я повернулся к старшему «подтянутому»:

— В Грозном был китайский ресторан?

— Никогда.

Я тоже ничего не слышал о китайском ресторане в Грозном. Хотя это еще ничего не доказывает.

На вопрос о документах (загранпаспорта, вы же как-то въехали в Россию?) — невразумительное бормотание: потеряли, украли.

А потом признались, что не совсем китайцы.

Сказали, что они уйгуры. Тут даже бесстрастные «подтянутые» оживились. Уйгуры — народность в Китае, исповедуют ислам.

А потом их увели.

На обратном пути делились впечатлениями. Ханкалинский «концлагерь», прямо скажем, не впечатлил. Ни зловещих бараков, переполненных сотнями изможденных узников, ни рвов с трупами, даже забрызганных кровью стен нет. Вот и верь после этого слухам.

На следующий день меня пригласили на генеральское совещание. Не удивляйтесь, меня и раньше иногда приглашали (карт-бланш все-таки, наверху вопрос порешали), только без камеры, и ничего интересного при мне там не происходило. В основном обсуждалось, как войска в предстоящую посевную будут мирным чеченцам помогать. Это тогда модная тема была. Тоска зеленая, поэтому я и не рассказывал.

А теперь есть что рассказать.