Читаем Безумие полностью

— Десять минут.

— Спасибо! (Ни «товарищ генерал-майор», ни «Владимир Андреевич», просто «спасибо»).

Выскочил из кабинета.

— Мужики, быстро! Мы улетаем!

— Куда? — хором.

— На Багамы! Быстро, я сказал!

Мужики метнулись в дом. Я к себе — схватил рюкзак, собирать-то нечего, выскочил в коридор, наткнулся на Пехоту.

— А как же техника? — пробормотал Пехота.

— Ты остаешься, с техникой.

— Не-е-е, я с вами.

— Тогда техника остается.

— Да как же?

— Не рассуждать!

Я влетел в кабинет Кости. В присутствии генерала и господ офицеров (выбора не было) выпалил:

— Костик, родной, мы эту фигню в ящиках здесь оставим, ладно? Нам она там не нужна. А ты… слушай, ты нам уже здорово помог, помоги еще раз, мы потом свадьбу твоей дочери снимем, если она у тебя есть, или сына, на профессиональной технике, понимаешь, классно получится, так вот, помоги еще раз, присмотри за этой халабудой, а если отсюда в Ханкалу перебираться будут, перекинь ее туда как-нибудь, прими меры, ладно?

Произнеся все это, я вспотел. Боже, какой текст. Что они подумают? Кажется, мы уже никуда не летим.

Господа офицеры ржали. Господин генерал улыбался.

— Ну, Кирилл, у вас экспрессии! Костя, помоги человеку. Если бы все так за державу радели!

Костик, безумно напрягшийся в процессе моего монолога, моментально расслабился.

— Да не вопрос, Владимир Андреевич, сделаем.

Все встали, начали выходить на улицу. В дверях Костя придержал меня за локоть. Шепотом:

— Ну, Крестовников, ну ты гад. — Но глаза улыбались.

В вертолете («МИ-8») я окончательно осмелел. Не выбросят же нас. Подсел к генералу, перекрикивая шум, спросил:

— Владимир Андреевич, а почему вы нас с собой взяли? Никто не хотел, а вы взяли?

Он по-свойски хлопнул меня по колену, но на «ты» не перешел:

— Потому что вы наглый, это раз, потому что рожа у вас не жирная, это два, и потому, что я телевизор смотрю иногда, это три.

Ну, первые две причины мне понятны. В общем, согласен. А насчет третьей решил уточнить:

— А при чем здесь телевизор?

— А при том, что я знаю, как вы работаете. Вы не продажная тварь, не маменькин сынок и не дурак.

Вот так, нарвался на комплимент. А ведь не хотел. Или хотел? А не ваше дело.

Свершилось!!! Мы в войсках! Я люблю войска. Чистое поле. Длинные ряды зеленых армейских палаток.

Внутри — свой, ни с чем не сравнимый уют. Печка-буржуйка (конец октября), койки с армейскими матрасами (между прочим, довольно удобно), свет от генератора, в углу работает телевизор (от генератора) — картинка паршивая, но это не главное, главное — ощущение.

На одной из коек — боец: тельняшка, на голове — вязаная шапочка (ох, Дима), только шапочка стильно завернута почти до самой макушки, в ушах — наушники, на животе — плеер, не то музыку слушает, не то спит.

На другой койке солдат, согнувшись, пишет письмо. Некоторые, в углу, у телевизора, развалившись на койках и задрав босые ноги на вещмешки, галдят. Негромко так, о своем, о дембельском. Хотя я знаю — у многих это еще не скоро, но все равно — главная тема. Мое личное ощущение — уютно и почему-то совсем не скучно. Атмосфера!

Это — солдатская палатка.

А вот — офицерская. Все то же самое, в точности. Даже галдеж. Только не о дембеле, а о гарнизоне — мирная жизнь, жена-дети, светские сплетни, спокойная служба. Еще одно отличие — подмигивание: не желаете ли водочки (спиртику), а вот колбаска, лучок. Но спокойно так, без фанатизма.

И в той, и в другой палатке говорят о бабках. На этой войне солдат получает 950 рублей в день. Офицеры больше. На выходе получается приличная сумма. Любимая тема — кто на что потратит. Но мне почему-то кажется, что в результате потратят совсем не на то, о чем мечтали. Особенно солдаты.

О бабах тоже говорят, но это всем известно.

Особая тема — бани. Вот не вытравили из души русского человека эту святыню ни монголы, ни войны, ни голод, ни коммунисты. Причем баня — это не «Сандуны», — тут дело не в пиве и раках. Этого тут нет. А бани есть. И не сказал бы, что дело в паре. Какой уж такой пар во временно сколоченной хибаре? Так себе, хотя есть, конечно, и пар. Но дело тут все-таки в другом. Солдаты и офицеры хотят быть чистыми. Даже на войне. Хотя и женщин нет (почти нет), и оправдание быть грязным очевидно — война! — а вот хотят мыться. Я видел страдальческие лица людей, по какой-то причине лишенных этой возможности (перебрасывают с места на место, не успевают построить).

Поэтому войска, от взвода и выше, всегда, при любых обстоятельствах стремятся первым делом сколотить баню. Даже раньше, чем окопы и блиндажи. И гостей (нас, например) первым делом приглашают. Если ты приехал в часть, а тебе не предложили баню — значит, ты гад, враг, продажная тварь или… мент.

Вот у нас всегда так — парадоксы: в сортир не войти, а без бани никак.