– Отлично, – его ухмылка становится шире, – эта книга – манифест Высшего совета. Мы используем его как букварь, чтобы научить старших бардов читать. Я хочу, чтобы у тебя была моя копия, которую я использовал… Не скажу сколько.

Я смеюсь, и Катал открывает книгу на первой странице, поворачивая ее, чтобы показать мне. Проходят часы, пока он терпеливо знакомит меня с буквами, акустикой и строительными блоками чтения и письма. К тому времени, как он заканчивает урок, у меня голова идет кругом от символов и звуков. Дневной свет умирает в окне, когда он, наконец, позволяет мне заснуть.

Мое выздоровление растягивается на несколько дней, но силы постепенно возвращаются. Каждый день меня будит Катал, он сидит в кресле рядом с моей кроватью. Мы продолжаем наши уроки, делая перерывы, чтобы поболтать о моем детстве или съесть роскошную еду, принесенную слугами. Он иногда достает маленькую позолоченную записную книжку и пишет в ней.

– Напоминания, – всегда говорит он.

Я ловлю себя на том, что с нетерпением жду его визитов и даже уроков, и грустно, когда он объявляет, что они подошли к концу.

Впервые за долгое время я испытываю чувство безусловного товарищества, и мое сердце переполнено.

* * *

Тук-тук-тук.

В темноте я открываю глаза и слышу какой-то звук за окном. Я поворачиваю голову, щурясь, пытаясь приспособиться, чтобы видеть. Тук-тук-тук.

Звук стал громче, настойчивее. Я сажусь, стряхивая с головы пелену сна. Я откидываю одеяло и, спотыкаясь в темноте, иду на звук.

В окне бледный свет. Достаточно, чтобы увидеть…

Тук-тук-тук!

Я отшатываюсь, внезапно полностью проснувшись. Равод находится по другую сторону стекла.

– Равод!

Я прислоняюсь к стене, мои ноги дрожат от того, что я долго ими не пользовалась, потом я подхожу ближе, прижимая руки к окну и поднимая его, но оно не поддается. И никакой защелки я не могу найти. Стекло запечатано.

С гибкой грацией он поворачивается и легко приземляется на подоконник. Мои глаза расширяются в тусклом свете. Он спустился по веревке вниз от… куда-то.

В окно я не вижу ничего, кроме отвесной каменной стены. Присев на подоконник, Равод наклоняется и произносит:

– С тобой все в порядке?

Я киваю.

Равод кивает в ответ, с некоторым облегчением оглядываясь вокруг. Признаться, я чувствую прилив сил при мысли, что он беспокоится обо мне. Я даже тронута его странной манерой показывать это, приходя вот так.

Равод прислоняется к стеклу, выдыхая на поверхность туман. Кончиком указательного пальца он начинает рисовать фигуру.

Нет, не фигуру. Букву. И еще одну. Мне требуется немного времени, чтобы следовать за ним, произнося буквы так, как учил меня Катал. Запомни разницу между прописными и строчными буквами… твердые и мягкие гласные… контекст…

Когда он заканчивает, на стекле остается одно-единственное слово.

Опасность.

Я хмуро смотрю на него, ничего не понимая. Какая опасность? И откуда Равод знает, как писать? Неужели это сон?

Дверь за моей спиной с грохотом распахивается. Свет заливает комнату и заслоняет Равода. Я резко оборачиваюсь.

Здесь, должно быть, какая-то ошибка. Это не моя комната.

Причудливые декорации и уютная атмосфера исчезли. Здесь только простая кровать, маленький табурет и тумбочка. Стены белые, обитые тканью. Я подношу руку ко лбу, волнуясь и чувствуя головокружение.

Это что, тюрьма?

Незнакомый бард властно стоит в дверях, его силуэт вырисовывается на фоне яркого света снаружи.

– Вы свободны для выписки, – говорит он.

Я сглатываю растущий комок в горле и снова смотрю в окно.

Равод исчез, если он вообще там был.

– Пойдем, у меня не весь день впереди, – голос барда звучит громко, но поглощается мягкими стенами.

Я делаю шаг к двери. Крошечные волоски на моих руках и затылке встают дыбом. Я обнимаю себя за грудь поверх простой ночной рубашки. Пол холодит босые ноги.

Бард молчит, когда я прохожу мимо него в длинный каменный коридор. Металлические двери с маленькими окошками тянутся вдоль стен, освещенные витыми металлическими жаровнями. Я слышу слабые звуки стонов, бормотания. Крики.

– Что это за место? – мой голос дрожит.

– Лазарет замка, – коротко отвечает бард. – Считай, что тебе повезло. Большинство людей Катал не выпускает отсюда.

Он ведет меня мимо дверей. Барды патрулируют коридор, периодически останавливаясь, чтобы посветить фонариком внутрь каждой двери и проверить обитателей.

Сколько бардов здесь заперто? Я отгоняю эту мысль, но на смену ей приходит другая, гораздо более зловещая.

Уютная комната из прошлого была не чем иным, как благословением. Такова реальность. Катал солгал мне.

Глава 22