Я еще не знаю, стоит ли ему доверять. Он может оказаться убийцей, за которым я сюда приехала. Но я ловлю себя на том, что отчаянно хочу дать ему шанс доказать ложность своих подозрений.

Равод ничего не говорит, только приподнимает бровь, напоминая мне, что он говорил о любопытстве. С усилием я решительно смотрю ему в глаза.

– А барды когда-нибудь убивали людей?

Выражение лица Равода быстро меняется, изображая удивление, шок, гнев и, наконец, что-то, что я не могу точно определить. Он делает шаг ближе ко мне, стараясь держать расстояние между нами. Я улавливаю слабый аромат кедра, который замечала раньше в Астре.

– Не знаю, как я могу выразиться яснее. Разве ты не поняла меня, когда я в первый раз велел тебе подавить свое любопытство?

– Пожалуйста, Равод, я… – я замолкаю, не зная, как заставить его понять, насколько мне нужно доверять ему, и чтобы он доверял мне, – мне нужна твоя помощь. Кто-то убил мою мать, – настаиваю я, – думаю, это был бард.

Равод не сводит с меня глаз, наклоняется чуть ближе и понижает голос до шепота.

– Ты действительно не понимаешь, да? – он говорит, и его голос звучит низко и тревожно. Отзвуки посылают волны тепла и холода сквозь меня. – Не принимай мою учтивость за доброту. Мне нет дела до твоих проблем. Мне все равно, почему ты здесь. Я тебе не друг. Ты здесь не ради дружбы, – он смотрит мне в глаза. В слабом свете они кажутся еще темнее. Опасно, больно. Я сглатываю. – Ты здесь, чтобы служить Высшему совету, и все на этом. Все в замке обязаны служить Каталу, включая и меня. Наша преданность и наши жизни принадлежат Высшему совету, и только ему.

– Но…

Он обрывает меня.

– Я скажу это только один раз. Никогда больше не говори мне или кому-либо еще об этом.

Он отстраняется, впиваясь в меня горящими глазами. Факел в стене рядом с нами вспыхивает, освещая его лицо, но все закончилось так быстро, что мне это могло лишь показаться.

Не знаю, злиться, бояться или что-то еще. Мне нужно знать, что он скрывает. Мне нужно знать, что заставляет этого молодого человека, который редко проявляет хоть какие-то эмоции, вдруг стать таким напряженным. Он бросает взгляд на факел, и на долю секунды на его лице появляется ужас. Я не уверена, из-за того, что он сказал, или из-за того, что не сказал.

Он уходит так же быстро, как и появился, и как только он исчезает из виду, я быстро запираю дверь на засов.

Мои руки дрожат, и я случайно роняю мешок с едой, которую мне принес Равод, яблоко катится по полу. Воспоминание о его голосе эхом отдается в ушах. Я приседаю на корточки, собираю все, но только для того, чтобы уронить во второй раз.

Как бы я ни устала, не думаю, что смогу заснуть сегодня. Не со всеми вопросами, проносящимися в моей голове, – воспоминаниями о констебле и позолоченном кинжале с инкрустированными буквами. Образами моей прошлой жизни, фрагментированными и яркими.

Не вспоминая о предупреждениях Равода. Его темные глаза встретились с моими. Его слова.

Никогда больше не говори об этом вслух, ни мне, ни кому-либо другому.

Позже я беспокойно лежу в постели, простыни мягко касаются моей кожи, и одно становится очевидным: я не собираюсь подчиняться ему. Особенно когда так очевидно, что он знает больше, чем говорит. Страшная тайна трепещет за его словами, за этим пронзительным, печальным взглядом.

Я здесь не для того, чтобы молчать и бояться.

Я здесь, чтобы получить ответы.

Глава 14

На следующее утро я торопливо иду по коридорам Крыла бардов, все еще застегивая рубашку. Тренировочная одежда бардов – простая черная рубашка, штаны и сапоги, но ткань гораздо мягче, чем я привыкла. В Астре такая считалась бы роскошью.

Иглы у меня в кармане. Они напоминают мне о доме, о том, кто я, и, зная, что они рядом, я чувствую себя немного сильнее.

Несмотря на тревожную ночь – мои сны были наполнены темными фигурами, скрывающимися в ночи, сверкающими ножами и предательскими оползнями, – глубоко в моей груди живет твердая решимость. Если найти убийцу Ма означает стать бардом, я буду лучшим бардом, которого они когда-либо видели.

Мне нужна только зацепка. Воспоминание о кровавом кинжале мелькает у меня в голове. Я проклинаю себя, что позволила констеблю унести его. Но все же я помню кинжал кристально ясно.

До убийства – меня бросает в дрожь, как только я вспоминаю это слово – в Астре было три барда. Обветренный рыжеволосый мужчина, таинственная женщина с темной кожей и бледными янтарными глазами. И Равод. Мне нужно выяснить, кому из них принадлежал кинжал, если таковой у кого-то из них имелся.

Этого не достаточно, чтобы обнаружить убийцу, я понимаю. Мне нужны неопровержимые доказательства. Что-то, что Катал не сможет игнорировать.

Я переверну весь этот замок вверх дном, если понадобится.

Для мамы.

Я останавливаюсь перед трапезной и делаю глубокий вдох, прежде чем подойти к большим двойным дверям.