Читаем Безмолвные полностью

В поле моего зрения появляется пара безукоризненно начищенных кожаных сапог, отделанных золотом на пятке и носке. Я не замечаю двух красивых, хорошо одетых дам на заднем плане. Одно только присутствие этого человека привлекает всеобщее внимание.

Я громко сглатываю, мой взгляд блуждает вверх по более блестящей, белой версии униформы бардов. Она идеально подходит к его атлетическому сложению, бархатистый малиновый плащ с меховой подкладкой наброшен на широкое плечо. Наряд, созданный для красоты, а не из соображений практичности, в отличие от всего, что я когда-либо видела. Мои глаза наконец останавливаются на лице мужчины, и я задыхаюсь.

Лорд Катал отвечает мне пронзительным взглядом серых глаз. Он, кажется, обладает одновременно юношеской энергией и зрелой мудростью. В его волосах сплетаются различные оттенки серебра. Тонкая щетина оттеняет подбородок, усиливая суровость. Как и замок, он очаровательно красив, на него трудно смотреть и трудно отвести взгляд.

Он кивает мне, почти смеясь, прежде чем обратиться к своим людям.

– Значит, у нас незваный гость, не так ли? – его голос полон властности. У него манера говорить, будто он тщательно взвешивает свои слова, прежде чем произнести их, его зубы при этом сверкают белизной.

– Эта крестьянка забрела в казарму, ваша светлость, – с готовностью отвечает один из стражников.

– Мы не знаем, как она сюда попала…

– Это очевидно, – обрывает его лорд Катал, пренебрежительно махнув рукой. – Удвойте наши силы безопасности у ворот и проследите, чтобы это больше не повторилось.

– А девушка, ваша светлость?

Катал наклоняет голову, наблюдая за мной. Выражение его лица совершенно непроницаемо.

– Избавьтесь от нее, – говорит он наконец.

– Нет! – я кричу, но Катал подает знак своим людям, и они грубо ставят меня на колени.

Вот оно. Я зря зашла так далеко.

Это твоя вечная проблема, Шай. Ты никогда ничего не продумываешь. Фиона была права.

Как же я тоскую по ней сейчас. По Мадсу. По всем, кто мог бы защитить меня. Но уже слишком поздно.

Кровь стучит в моем теле, как электрические разряды, и я могу умереть от одного страха. Пальцы, руки, грудь и горло горят, пока все, что есть во мне, кричит, чтобы предотвратить катастрофу.

– Ма, – кричу я. Это непрошеный, глубокий зов кого-то, кто никогда не вернется, по крайней мере, в этой жизни.

Но, может быть, в другой. Может, это правда, и мы встретимся в Гондале. Гондал. Моя последняя мысль, запретная. Как уместно.

Я слышу, как клинок со скрежетом вылетает из ножен.

Все, кажется, происходит замедленно: сверкание клинка стражника, смех бардов, блеск нарядов Катала, когда тот начинает отворачиваться.

В это застывшее мгновение я впервые осознаю, что такое смерть – когда увидела бардов, въезжающих в деревню утром, когда Киран был унесен смертью. Внезапно я оказываюсь не во дворе замка, а падаю с дерева рядом с нашим домом, и единственное, что вижу, – ленты смерти цвета индиго, которые я вплела в ветви, колышущиеся на ветру. Слишком яркое солнце и слишком темные ленты, дикие и рвущиеся.

Время размораживается, если оно вообще остановилось.

Крик вырывается из моего горла, и руки взлетают вверх, чтобы закрыть лицо, как раз в тот момент, когда лезвие опускается вниз и…

Удар.

Я прерывисто вздыхаю, опуская руки. Я не слышу ничего, кроме стука крови в ушах. Во дворе стало так тихо, что падение булавки отдалось бы эхом, как гром.

Мой палач растерянно смотрит на свою руку. В ней больше нет клинка.

Только иссиня-черная лента, колышущаяся на холодном горном ветру. Развевается, как тонкий флаг. Лента смерти.

Наконец, ошеломленная тишина обрывается, он роняет ее на землю. Лента со звоном падает, возвращаясь к своей первоначальной форме.

Я замираю, втягивая дрожащий глоток воздуха.

Стражник вскакивает, чтобы поднять клинок, но Катал подходит ближе и ставит сапог на упавший меч. Он внимательно изучает меня.

– Ну что же. Похоже, у нас все-таки есть дело, – говорит он, – поднимайся.

Я пытаюсь заговорить, но мой голос такой хриплый, что я едва ли могу выдавить хоть слово. Я не уверена в том, что сейчас произошло. Чудесное благословение. Это могла быть только работа Катала, чтобы спасти меня… но он приказал меня убрать. Зачем вдруг проявлять милосердие? Он пристально смотрит на меня, ожидая, пока я встану, и я, шатаясь, встаю на ноги, неуверенная, что под пристальным взглядом Катала смогу долго оставаться в вертикальном положении.

– Твое имя? – спрашивает он. Его голос звучит небрежно, но в нем слышится скрытое любопытство, которого раньше не было.

– Шай, ваша светлость, – я стараюсь сделать неуместный реверанс, – из деревни Астра.

Он тихонько смеется – он что, смеется надо мной? Я не уверена. Этот мелодичный звук и тень улыбки на его лице только добавляют ему магнетизма. Трудно поверить, что всего несколько секунд назад он без всяких угрызений совести приказал своим людям убить меня.