– Нам не разрешено разговаривать. Если хотите уединиться со мной, вам придётся заплатить. – Она была расстроена, но не настолько, чтобы забыть о своих обязанностях. Я подняла мешочек с золотыми монетами и потрясла им, у неё загорелись глаза. Она показала мне в сторону свободной комнаты, и мы зашли туда. Мужчины недовольно зацокали языками:

– Но-но, мальчики, подождёте. Я слишком долго искала такую, как она. – Я закрыла дверь и повернулась к девушке. Она уже собиралась обнажить передо мной свои груди, но я её остановила: – Я здесь не для этого. – Она испугалась: видимо, боялась, что я навлеку на неё неприятности. И вдруг заплакала, мне пришлось проявить хоть какое-то участие к ней, подойти ближе и погладить её по голове. – Тише-тише, не плачь.

– Вы только не бейте меня. – В её глазах застыли слёзы, пока остальные скатывались по потемневшей от грязи щеке.

– Я вызволю тебя отсюда. Слышишь? – Напрямую выплеснула всё я.

– Но как? И зачем? – Она до сих пор боялась меня, что начало меня раздражать.

– Мне нужна твоя помощь. Я заплачу твоей хозяйке достаточно для того, чтобы она освободила тебя от твоих обязанностей. Но с этих пор ты будешь моей собственностью.

– Но почему я? – Удивилась она.

– Тебе нечего терять. И, к счастью, ты англичанка. Но как ты попала в парижский бордель?

– Мои родители умерли, их унесла с собой чума в Англии и мне пришлось переехать к бабушке в Париж. Но и она умерла, так как была очень старенькой. – Девушка вновь заплакала, и я настояла на том, чтобы она успокоилась: – У меня никого больше не было.

– Но как же дом твоей бабушки?

– В мой дом вломились сразу после её смерти. Грабители избили меня, выгнали на улицу и остались там жить. Мне некуда было податься и меня подобрала госпожа Жюльен. Если бы не она, я бы умерла.

– Но теперь ты с ней попрощаешься. Я дам тебе кров, вымою, подучу манерам и отправлю обратно в Англию.

Девушка даже запищала от восторга:

– Как? Я отправляюсь домой? – Теперь она плакала от счастья.

– Да, здесь ты мне не нужна. Я бы не обратилась к тебе, если бы не упрямство моего мужа… Но, может, это и к лучшему. Моя дочь собирается служить у королевы фрейлиной, и ты будешь присматривать за ней.

– Но как же я могу стать придворной дамой? – Смутилась она.

– Есть один аристократ, приближённый короля, он в своё время чуть было не лишился головы, если бы я не заступилась за него перед королём. Так что он мне должен. Ты представишься его племянницей, брат его давно погиб, так что никто не будет вдаваться в подробности. Ты станешь благородной дамой и должна будешь вести себя соответственно, чтобы никто ни разу не подумал и не догадался о том, что ты была шлюхой. Ты меня поняла?!

– Да, мадам, я всё поняла. – Округлыми, как у совы, глазами смотрела она на меня и ловила каждое моё слово.

– Только запомни: никто не должен узнать о нашем с тобой заговоре. Никто, даже моя дочь. – Пригрозила ей пальцем я.

– Заговоре? – Краска слезла с её лица.

– Ах да. Забыла упомянуть: теперь тебя зовут Камилла и ты будешь моими глазами, ушами при дворе, а, может, и орудием убийства. – Хладнокровно заключила я».

Глава XXI. Прощение

Адриана не понимала, почему ей так легко даются эти шаги. Она бежала на каблуках, стучала по деревянному полу и пугала всех вокруг своим поведением. Но ей было плевать на всех, судьба впервые улыбнулась ей, пролила свет в её тёмное окошко и теперь она готова была встретить палящее солнышко, даже если его тепло могло обжечь её. Спускалась по лестнице, чуть не поскользнулась, выскочила на улицу. Листва под ногами закружилась от радости. Птицы распевали весёлую мелодию на ближайшем дереве, с сада доносились приятные ароматы цветов и пряных растений. Осень раскрашивала листья в оригинальные цвета, преобразив дворик замка в настоящую палитру радужных тонов. Дождь кончился, но после него остались лужицы на земле и влажный воздух. Адриана остановилась только тогда, когда увидела лошадь Чарльза. Сердце выпрыгивало у неё из груди не только от того, что она так быстро бежала. Чувства переполняли её изнутри и рвались наружу. Подобно тому, как переполненный бокал с вином просит о том, чтобы его опустошили, девушка не могла дождаться, чтобы стать важной частью жизни Чарльза.

Вдруг из конюшни вышел он: красивый, статный, его лицо было бледным и сосредоточенным, но глаза сохраняли холодность. Невооружённым взглядом нельзя было заметить, что этого человека что-то беспокоит. Но Адриана всегда чувствовала грусть и печаль своего любимого. Едва заметные морщины на лбу и на переносице говорили громче всяких слов. Он увидел её, но даже не улыбнулся, от него разило необъяснимой болью, словно Адриана своим появлением всё только усугубила. Но она направилась прямо к нему, не дожидаясь того, что он скажет ей что-то:

– Ваше высочество, вижу, вам стало лучше. Это не может не радовать. – Она поклонилась ему и улыбнулась. Возможно, она была эгоисткой, но более скрывать свою любовь ей не хотелось.