Читаем Безликий полностью

— Вы не должны грустить, моя Госпожа. У вас начнется лучшая жизнь. Народ молится на вас. Вы подарили нам надежду на новую жизнь.

Лориэль усмехнулась…молится? Конечно. Просто все хотят есть, а её продали за возможность снова вкусно набивать свои животы… и она не могла осуждать их за это. Она могла только надеяться, что оно того стоило.

Повозка вдруг понеслась быстрее, и голос кучера, подгоняющего тройку, заглушило конское ржание.

— Что случилось? — Тила выронила книгу, а Лори выглянула в окно.

— Что такое, Лан?

— Нас преследуют, моя деса. Будьте готовы бежать. Мы сворачиваем к лесу. Их слишком много. Нам не справиться.

С повозкой поравнялся стражник, взволнованно оборачиваясь назад.

— Кто преследует, Лан?

— Не знаем. На дороге в это время обычно тихо.

Лориэль набрала в легкие побольше воздуха. Бежать? Куда? Да и зачем? Кому они нужны? Беглецы из Талладаса сомнительная добыча…И словно в ответ в мозгу вспыхнуло: «А невеста Ода Первого довольно неплохая нажива».

Послышался конский топот и громкие голоса. Тила начала читать молитву вслух, а Лори нащупала за поясом маленький кинжал. Тяжело дыша, бросила взгляд на служанку.

— Спрячь книгу, Ти.

Велеария высунулась из повозки, оглядываясь назад, стараясь рассмотреть среди брызг снега, поднимаемых лошадьми, преследователей, хотя бы гербы или доспехи. Но ничего, кроме черных плащей не видела. В воздухе засвистели стрелы и послышался сдавленный крик одного из проводников. Его лошадь рухнула на колени и сбросила всадника, который покатился к обочине дороги, окрашивая снег в ярко-алый цвет.

— Остановитесь! — закричала Лори, — Остановитесь, иначе они вас поубивают. Пусть догоняют. Лан!

Но он её не слышал или не слушал. Начальник личной охраны Рона был приставлен сопровождать её до самого Лассара. Их уже нагоняли, стрелы свистели все отчетливей и чаще. Улюлюканье преследователей вызывало мороз по коже, а всхлипывания Тилы заставляли саму дрожать от страха.

Вдруг повозка резко остановилась, и Лори швырнуло вперед, она больно ударилась головой о доски под выцветшей обшивкой, а Тила соскользнула на пол, не переставая молиться. Велеария сильнее сжала кинжал в тонких пальцах. Их окружили, и теперь Лори видела лошадей, переминающихся с ноги на ногу и сапоги преследователей, вдетые в стремена. Добротная кожа.

«Сняли с мертвецов», — подумала Лори и зажмурилась, стараясь дышать ровнее.

Посмотрела на Тилу, которая рыдала в голос, прижимая пятикнижье к груди и шепотом сказала:

— Это грабители. Просто грабители. Я слышала на дороге в Пераон их куча. У нас же ничего нет. Поэтому дадим себя обыскать, и пусть убираются.

Тила кивнула, глядя на нее светло-серыми глазами, расширенными от страха.

Лори сама боялась. Потому что ни о каких грабителях она не слышала. Особенно в это время года. Да, еще и на дороге из Талладаса, где царит голод.

— Кто такие и куда едете? — женский низкий голос пробивался через вой ветраи ржание лошадей.

— Беглецы. С Талладаса удрали. Смерть там. — послышался голос Лана и Лори медленно выдохнула. Он знает, что говорить. Просто надо успокоиться.

— Беглецы, значит? А эти, с гербами дома Туарнов, тоже беглецы?

— Наш велеар распустил армию. Платить нечем и кормить. В Талладасе даже одежду не купишь. Я мельник, а они… кто из армии, кто ремесленник. Все равны нынче в Талладасе.

Лан пытался болтать, отвлечь внимание, расслабить, но ему это плохо удавалось.

— Обыщите их. А внутри кто?

Лори судорожно сглотнула и закрыла глаза.

— Дочери мои. Больны обе «сыпучей». Говорят, в Пераоне лекари хорошие.

Я демонстративно закашляла, знала, почему он так сказал — если не найдут ничего, мужчины могут захотеть иную добычу. «Сыпучая» заразная болезнь, от которой высыпают язвы на теле и во рту, мучает кашель. Они побрезгуют и не тронут женщин…если поверят Лану. Если…

— Дали, и гроша в карманах нет. В тюках хлеб, картошка, сало, еда для лошадей и вода. Они пустые. Бородатый не врет.

— Сыпучей больны, значит? Вытащите их с повозки.

— Но…

— Вытаскивайте. Не заразитесь. Я обещаю.

Дверца со стороны Лори распахнулась, и мужская рука вытащила девушку за шкирку, швырнув на снег. Ее тут же подняли на ноги и сдернули капюшон. Велеария, тяжело дыша, обводила людей в черном испуганным взглядом, сжимая нож в тоненьких пальцах. Некоторые расхохотались, когда она махнула им перед носом рыжего, вытащившего ее из повозки. Он зарычал ей в лицо, и она зажмурилась, отшатнувшись назад. Они не оборванцы, хотя и одеты не как воины. Это боевой отряд…у всех мечи за спиной и на лицах полосы краски. Стало страшно. Очень страшно.

— Бу! — рыжий так же рыкнул в лицо Тилы, и та закричала от ужаса. Ублюдки расхохотались снова, а Лори замахнулась и всадила кинжал рыжему в плечо, тут же вынув и продолжая им размахивать. Он взревел, надвигаясь на девушку.

— Стоять! Не трогать!

Женщина, которая, видимо, была у них за главную, направила свою черную лошадь к велеарии, а Лори опять закашляла, но та усмехнулась и спешилась.

— Дали, не стоит. А вдруг и правда заразная!