Читаем Безликий полностью

– Я обдумал аргументы обвинителя в пользу виновности комара, и могу с полной уверенностью сказать, что с ними я не согласен. Если бы я на минуту позволил бы себе усомниться в своих намерениях, то это означал бы крах всей системы обвинения, фундаментом которой является справедливость. Для меня осталась непонятной и неясной одна деталь: почему комар заслуживает смертной казни и признания его вины, если каждое его действие обусловлено родом и данностью, которая неминуемо приписана ему с момента его существования? Данность обусловлена его природными инстинктами и желанием жить – данность с начала мироздания приписана ему Богом. Как возможно обвинить существо в том, в чем он неповинен изначально? Если мы ставим комара на одну ступень с человеком, как с равным, то мы должны совершать суд в равной мере, как над одним, так и над другим. Если мы соглашаемся с этим, то я готов рассмотреть доводы обвинителя на счет всеобщего умысла моего подзащитного, который, по его словам, есть акт многолетней жажды мести человеческому роду. Но пока что, вспомним показания жены П.. Она рассказывала о чудовищных средствах, которые применялись в отношении комаров, хотя они неповинны в том, что их участь заключается в искании крови и продолжения рода; она сказала, что выносила совками трупы комаров и при этом чувствовала победоносное наслаждение избавления от того, что их так мучило. В итоге, если мы судим комара, то мы должны осудить жену П., и ее умершего мужа за то, что они совершали массовые убийства. Не сделав этого, мы потеряем всякую справедливость в данном процессе.

Обвинитель внимательно – очень внимательно – что бывало с ним нечасто, начал слушать защитника, и одновременно посылал один за другим шарики мармелада в рот и очень энергично, нервно их пережевывал. Его челюсти двигались как машинные поршни вверх и вниз, а взгляд был прикован к невысокой и причудливой фигуре защитника, который возвышался над всеми участниками процесса в здании суда. Когда голос смолк и в наступившей паузе вновь послышался пронзительный писк комара, то обвинитель, навалившись грудью на стол, стараясь не терять самообладания, ответил:

– Как я уже говорил, мы не можем ставить на одну ступень комара и человека. Человек сильнее комара. Сильное возвышается над слабым, и повторю – слабому остается лишь выражать свое несогласие и бунтовать против такого положения вещей. То неравенство, которые вытекает из сравнения человека и комара, не отменяет справедливости. Если Бог создал комара слабым, а человека сильным, то справедливость не будет нарушена в связи с тем, что сильный будет властвовать, подчинять и даже убивать слабого, и, когда слабый будет бунтовать против своего существа, миропорядка и того, кто сильнее его. Мы, как человеческий род, обязаны судить тех, кто претендует, если не занять, но пошатнуть наше прочное положение в мире. Это я считаю справедливым.