Иногда мне приходит в голову попробовать какие-нибудь рецепты, чтобы употребить плоть врагов моих в более цивилизованном виде, но не будет ли это кощунством? Ведь я ем не ради наслаждения, а ради восстановления справедливости и чтобы не растаять, не развоплотиться. С другой стороны, африканские каннибалы, кажется, не считают зазорным поджарить человеческое мясо и, возможно, посыпать какими-нибудь приправами. Не то чтобы я не получал удовольствия, пожирая лица врагов сырыми, – напротив, это приводит меня в экстаз, – но мне не хотелось бы выглядеть в глазах современников дикарем.

Боюсь, это может повлиять на объективность их суждения обо мне и о том, что я делаю. Будущее – это категория, которой нельзя пренебрегать. Хоть оно и не наступило, а потому вроде как не существует, тем не менее оно не менее реально, чем прошлое и настоящее. Почему? Потому что можно быть совершенно уверенным в том, что оно обязательно наступит.

И это такой же факт бытия, как то, что я убиваю людей и срезаю лица, а потом пожираю их, глядя в глаза своим жертвам. И я не испытываю при этом никакого чувства вины, потому что знаю: они заслужили, а я имею на это право!

Даже та глупая женщина, которой вздумалось шантажировать меня, едва ли может претендовать на звание невинно пострадавшей. Если бы не ее жадность, не ее желание получить кучу денег быстро и без усилий, она осталась бы жива.

Конечно, смерть уборщицы нарушила гармоническую стройность общего замысла, но всеобщий мировой баланс не поколебала. Мои действия стали всего лишь ответной реакцией на ее поступок. Стремящийся причинить вред должен быть готов к тому, что такая участь постигнет его самого.

Перерезая горло Рачковской, я не испытывал удовольствия, ибо она не имела никакого отношения к моему перерождению. Просто небольшая помеха на пути, которую я преодолел.

Я держал ее сзади за волосы, оттянув голову назад, чтобы дать крови свободно выливаться из раны, и отстранившись, поскольку не хотел испачкаться. Это не было завораживающим зрелищем. Я даже почувствовал досаду из-за того, что уборщица умирает так долго. Мне хотелось покончить с ней как можно быстрее, чтобы уже ни на что не отвлекаться.

Глава 4. Ультиматум

Суббота, 5 июня

В субботу я встал в семь утра. Прежде всего принял душ и позавтракал: подогретые круассаны, обжаренная с одной стороны ветчина и яйца всмятку. Говорят, желтки очень полезны для сердца и нервной системы. При моей работе ни то ни другое лишним не будет.

За чашкой крепкого растворимого кофе из двух пакетиков я набросал отчет для Башметова – халтурный, конечно, но я сказал себе, что у меня есть оправдание: много дел и мало времени. К тому же было лень перепечатывать все эти листы на компьютере, так что я постарался быть лаконичным, при этом не упустив ни одной важной детали.