Читаем Безликий полностью

– Аня, слушай меня очень внимательно! Запри дверь, закрой окна, задерни шторы и никуда не выходи. И не открывай никому, даже знакомым. Особенно знакомым!

– Валер, ты чего?! – Голос у девушки стал испуганным.

– Поверь, так надо. Я сейчас… пришлю кого-нибудь. Из полиции. Они не будут к тебе подниматься, просто подежурят у квартиры.

– Да что происходит, в конце концов?! Ты меня пугаешь!

– Аня! – Я понизил голос. – Эти цветы называются «Каф Марьям», точно такие же убийца бросил в бассейн, где нашли Храброва!

Димитров бросил на меня удивленный взгляд.

– Все, я не могу больше разговаривать! – бросил я в трубку. – Просто жди, ладно?

– Хорошо! – Теперь в Анином голосе слышался страх.

Я отключился.

По спине пробежали мурашки. В голове возник образ стервятника, нарезающего круги над издыхающей посреди пустыни жертвы. Убийца атаковал с разных сторон, заставляя нас бросаться то туда, то сюда, путал следы, маскируя место нанесения следующего удара.

– Рома, учительнице танцев прислали букет из таких же цветов, которые Полтавин нашел в бассейне! – объяснил я ситуацию Димитрову.

– И что делать? – Вид у лейтенанта стал растерянным. – Мы ж не можем разорваться! Я и так почти всех задействовал в этой операции! Сколько, по-твоему, у нас в Пушкине личного состава?

– Думаю, это просто отвлекающий маневр, – сказал я. – Убийца хочет, чтобы мы отправили часть людей на Красноселку.

– Уверен?

– Нет. Ладно, пошли к ней кого-нибудь, пусть подежурит.

– Одного?

– Одного.

– Давай адрес.

Через пять минут Димитров снял одного опера с пункта наблюдения, который Языкова уже миновала, и отправил к Аниному дому.

Я сидел как на иголках. Мне хотелось бросить все и помчаться к ней, чтобы быть уверенным, что с девушкой ничего не случится, но я не мог. Убийца, конечно, рассчитывает, что мы станем разрываться, но мы не должны идти у него на поводу. Все указывает на Языкову, именно она – его цель!

Только бы я не ошибся!

Мне вспомнилась старшая сестра, убитая маньяком много лет назад. Я тогда был еще маленьким, но ее смерть произвела на меня сильнейшее впечатление. Думаю, она так ужаснула меня, что из-за этого я и пошел работать в полицию: не мог смириться с тем, что в мире случаются подобные вещи. Ну, или, по крайней мере, остаются безнаказанными.

– Женщина вышла из магазина, – доложил опер. – Села в машину и едет по направлению к вокзалу.

– Пусть все держатся так, чтобы не потерять ее из виду, но и не попасться на глаза убийце. Уверен, он тоже где-то на дороге, – сказал я.

Опер передал мои слова по рации.

– Зачем она заезжала в магазин? – проговорил Димитров.

– Преступник проверял, есть ли за ней хвост, – ответил я. – Если какая-нибудь машина останавливается и ждет человека, значит, в ней полицейские.

– Она ничего не купила?

– У нее в руках пакет, но что в нем, не видно, – проговорил опер, передав мой вопрос по рации и получив ответ.

– Куда она направляется?

– Пересекла Октябрьский бульвар, едет в сторону Железнодорожной улицы. Скорее всего, ей велели выбраться из города.

Я чувствовал себя в западне: одна женщина вынуждена подчиняться приказам убийцы, другая получила от него цветы, а я должен сидеть в микроавтобусе и слушать, что передают по рации, не имея возможности предпринять что-то конкретное.

– Может, остановить ее? – неуверенно предложил Димитров.

– А если из-за этого погибнет ее дочь?

– Нет гарантии, что она еще жива.

– Но и уверенности в обратном – тоже.

– По статистике… – начал было Димитров, но я его перебил:

– Знаю, Рома, знаю! Чаще всего жертв похищения убивают сразу, а затем уже шантажируют родственников. И никто не собирается никого никому возвращать. Но тот, кого мы ловим, любит ходить по краю, он хочет поиграть с нами. Думаю, он будет соблюдать собственные правила, чтобы обострить ощущения.

В этот момент вмешался опер:

– Объект пересек бульвар Алексея Толстого, мы меняем машину.

– Хорошо. Похоже, Языкова действительно выезжает из Пушкина.

– Что ему от нее надо? – пробормотал Димитров.

– Надеюсь, он выйдет на контакт, – сказал я.

– Неужели попадется на живца? – В голосе лейтенанта сквозило сомнение.

– Не знаю. Но надеюсь.

– Объект движется по Железнодорожной улице, – сообщил опер.

– Если наша машина и дальше будет висеть на хвосте у Языковой, убийца точно засечет слежку, – проговорил Димитров.

Я ничего не ответил: это и так было ясно. Но потерять автомобиль потенциальной жертвы мы не могли: это означало бы отдать ее в руки убийцы.

– Объект свернул направо, – заговорил опер, – едет в направлении железнодорожного полотна.

– Это Малая Октябрьская детская железная дорога, – прокомментировал Димитров.

– Объект движется вдоль железки, – сказал опер. – Набирает скорость.

Мы сидели молча, ожидая новых сообщений. Минут через пять поступило еще одно:

– Машина проехала мимо складов и теперь находится за городом. Движется в сторону Кузьминки.

– Что это? – спросил я.

– Кузьминка? Речка такая.

– А дальше что?

– В смысле?

– Ну, за ней.

Лейтенант собирался что-то ответить, но тут снова раздался голос опера: