Читаем Безликий полностью

– А ты заметил, что все подсказки, которые оставляет убийца, имеют отношение к музыке или чему-то в этом же роде? – спросила Аня. – Словом, к искусству.

Я кивнул:

– Да, это очевидно. Только толку с этого?

– Сужает круг подозреваемых.

Я невольно усмехнулся:

– До работающих в вашей школе!

– Ну да, тут любой знает такие вещи, – согласилась Аня. – Во всяком случае, могу сразу сказать, что Паганкиных у нас нет.

– Надо попробовать перевести фамилию Паганини, – сказал я. – Как мы сделали тогда с Тибальдом.

– Паганини? – В Анином голосе прозвучало откровенное сомнение. – Мне кажется, это слово не переводится.

– И все-таки попробуем.

– Опять к Вале пойдем?

– Нет, не хочу всех посвящать в ход расследования.

– Он же выйдет в коридор, как в тот раз.

– Ну и что? Может, у него сохраняются просмотренные страницы в журнале браузера.

– Вот ему заняться нечем – проверять, что мы делали на компе! – фыркнула Аня.

На самом деле мне хотелось придать нашему общению более неформальную и романтическую обстановку.

Я подумал, что опасность, ореолом которой окружены все эти убийства, должна сыграть мне на руку. Ну, и кроме того, хотелось есть. В конце концов, расследование расследованием, а личную жизнь надо когда-нибудь устраивать. Вот и мать, когда звонит, каждый раз интересуется, долго ли ей ждать внуков. Об этом последнем я подумал, конечно, с иронией. Заводить детей я не торопился. Никогда не считал это самоцелью. Рожать просто потому, что время подошло, всегда казалось мне дикостью. Предпочитаю найти человека, с которым захочется встретить старость, и тогда уж можно подарить обществу нового члена. Так я считаю, как бы банально это ни звучало. Впрочем, общеизвестные истины – самые верные, разве нет?

– Аня, давай перекусим где-нибудь неподалеку и заодно все обсудим, – предложил я самым невинным голосом, который мог бы обмануть разве что институтку-девственницу. Ну, или слабоумную монашку.

– Я знаю кафе в пяти минутах, – ответила девушка, вставая со скамейки.

– Отлично. Тогда пройдем пешком.

Заведение оказалось уютным и небольшим, обставленным в стиле украинского кабачка. Открылось оно, похоже, недавно, потому что от стен еще пахло сосной и лаком. Мы заказали курицу гриль с рисом и соевым соусом и по бокалу темного пива.

– Может, Паганини прославился чем-то еще? – проговорил я, пока мы ждали еду.

– Например?

– Не знаю. Что-нибудь связанное с огнем или водой? Чтобы хоть как-то связать его с почерком убийцы.

– Насколько я помню, Паганини обвиняли в сговоре с Дьяволом, – поразмыслив, сказала Аня. – Его даже сделали изгнанником в собственной стране.

– Из-за чего?

– Слишком хорошо играл. На одной струне, например. Это же поразительно!

Я кивнул.

Конечно, были времена, когда людям было проще поверить в чудеса или сатанинские козни, чем в человеческий гений. Если бы я трудился на ниве правосудия в Средние века, моя работа была бы куда проще. Знай себе читай доносы, пытай да подбрасывай дровишек в костер. Во имя правды, Господа и всех святых угодников!

– А при чем тут огонь и вода? – спросил я.

Аня пожала плечами:

– Ну, не знаю. Сатана же в аду обитает. А там геенна огненная и все такое.

– Слишком натянуто. Только не обижайся, пожалуйста.

– Да нет, я согласна. Но больше ничего в голову не приходит. А может, нужно поработать с именами мастеров, которые делали скрипки Паганини?

– А кто там был, напомни.

– Антонио Страдивари и Андреа Гварнери.

– Антон и Андрей, получается. А если перевести фамилии? Хотя вряд ли это возможно.

Аня достала мобильник.

– Сейчас посмотрю в Интернете, – сказала она. – Может, что-нибудь и получится. Ага, вот. Слушай, – проговорила она спустя пять минут. – «Guarner» немного похоже на английский глагол «запасать» или существительное «амбар». Правда, они пишутся без буквы «и». И я не припоминаю у нас в школе никого с фамилиями вроде Запасов или Амбаров.

В это время принесли наш заказ, и нам пришлось ненадолго прерваться.

– Ну, а Страдивари? – спросил я, когда официант ушел. – С ним можно что-нибудь сделать?

– Уже нет! – усмехнулась Аня. – Он давно умер.

– Ты понимаешь, что я имею в виду.

– Конечно. Это я так, извини. Сейчас посмотрю.

Пока Аня искала в Интернете перевод, я потягивал пиво, украдкой наблюдая за девушкой. Она была действительно очень привлекательной, и я прикидывал, как бы продолжить наше знакомство после того, как я закончу это проклятое дело и покину комнатку в Пушкинском отделе полиции.

Аня прервала мои мысли:

– Валер, смотри, что вышло: «strady» переводится как металлургия или организация, причем с французского. A «vary» – это варьироваться, зависеть.

– И как у вас в школе обстоят дела с фамилиями такого рода? – поинтересовался я без особой надежды.

– Сейчас пытаюсь вспомнить, нет ли кого-нибудь вроде Золотарева или Железкина, но ничего на ум не приходит.

– Ладно, похоже, это тупик. Давай поедим.

Некоторое время мы болтали, пили и обменивались шутками. Готов поспорить, у нас возник отличный контакт. Аня расслабилась, и мы общались, словно были знакомы сто лет.