Читаем Безгрешность полностью

Над Вашим письмом я обхохотался, побольше бы таких. Само собой, у Вас есть вопросы, мы были бы разочарованы, если бы их не было. Нет, в сексуальное рабство я никого не обращаю, и лапшу у нас готовят, но только для еды. Замечательных хакеров, юристов, теоретиков у нас так много, что я не всегда могу сполна их загрузить. Чего нам, откровенно говоря (Ваше забавное выражение), не хватает, так это обычных людей с живым умом и независимым характером, которые помогали бы нам видеть мир, каков он есть, а миру – видеть нас, каковы мы есть. С Аннагрет я знаком много лет, доверяю ей, и она никогда еще так горячо не рекомендовала соискателя. Мы будем очень рады, если Вы приедете и ознакомитесь с нашей деятельностью. Если мы Вам не понравимся, считайте, что просто провели отпуск в красивой местности, и спокойно возвращайтесь домой. Но мне кажется, что мы Вам понравимся. Наш маленький грязный секрет состоит вот в чем: мы тут очень весело живем.

Шлите мне еще вопросы, чем смешнее, тем лучше.

После всего, что она прочла о Вольфе, она поверить не могла, что он прислал ей такое длинное письмо, да так быстро. Она перечитала его дважды, прежде чем села на велосипед и покатила под гору, подгоняемая, помимо гравитации, будоражащей мыслью, что она, может быть, и правда неординарная личность, что в жизни у нее именно поэтому такой бардак, что Аннагрет первая это увидела и что даже если Вольф – самый коварный в мире распутник, а Аннагрет – его сексуально травмированная сводня и даже если она, Пип, падет жертвой его распутства, Стивену она так или иначе отомстит: ведь Вольф, кем бы он ни был, уж точно не слабоват.

Когда доехала до работы, пять минут в запасе еще оставалось. Она задержалась в гараже для велосипедов и напечатала сложившийся в голове ответ:

Надеясь, что заставит его этим письмом обхохотаться еще раз, Пип прошла наверх, в свой отсек. Возле компьютера увидела наклейку от сослуживицы: Вот нашла – ☺ Джанет и распечатку рецепта: “Торт из цельнозерновой пшеничной муки с веганским сырным кремом и ежемалиной”. С тяжелым вздохом рухнула на стул. Мало ей в чем раскаиваться – теперь еще и в недобрых мыслях о сослуживицах.