Читаем Безграничная полностью

— Я никого не могу найти, чтобы отвезти вас. Мне придется сбегать и взять свою машину, но она на другой стороне кампуса, так что это займет немного времени. Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — говорит она. — Не так больно, как раньше.

Он снова становится рядом с ней на колени и осматривает ее лодыжку.

— Она, на самом деле, выглядит лучше, и не опухшая. Может быть, ты просто подвернула ее. Можешь попробовать пройтись?

Она встает и осторожно переносит вес на ушибленную ногу. Мы с Пирсом наблюдаем, как хромая она делает несколько шагов, затем возвращается к нам.

— Сейчас уже лучше, — признает она. — Боже мой, у меня что, истерика? — Она смеется, и в ее голосе полно облегчения.

— Давай вернемся в твою комнату, — быстро бормочу я. — Тебе еще надо приложить лед, да, Пирс?

— Безусловно, — говорит он, и, встав по обе стороны от нее, мы медленно ведем ее в «Робл».

— Спасибо, что выручила меня сегодня, — говорит мне Эми, после того как она расположилась в своей комнате с плотно обернутой в эластичный бинт ногой, опираясь на стопку подушек, с мешочком льда на лодыжке. — Не знаю, что бы я без тебя делала. Ты — палочка-выручалочка.

— Не за что, — говорю я, и не могу удержаться от широкой улыбки.

Я действительно помогла ей, уже потом думаю я, вернувшись в свою комнату. Солнце почти взошло, но Ван Чэнь еще не вернулась. Я лежу на маленькой двуспальной кровати, уставившись на поврежденный водой потолок. Я хочу спать, но во мне по-прежнему слишком много адреналина из-за того, что я так открыто использовала свою силу. Но я сделала это. Сделала это, продолжаю я думать снова и снова. Я исцелила эту девушку. И это было потрясающее чувство. Я правильно поступила.

Это наводит меня на еще одну безумную идею.

Думаю, что возможно, я захотела бы стать слушателем подготовительных медицинских курсов.

Доктор Дей, академический советник в «Робл», отрывается от своего компьютера. Она достаточно воспитана, чтобы не выглядеть слишком удивленной, когда я ворвалась в ее кабинет и сообщила ей, что намерена стать врачом. Она просто кивает, и у нее уходит около минуты, чтобы просмотреть мое расписание.

— Если ты планируешь стать врачом, чей профилирующий предмет обычно биология или биология человека, мы должны зачислить тебя на химию 31x, — говорит она. — Это необходимое условие для большинства других курсов по биологии, и если ты не начнешь его этой осенью, тебе придется ждать до следующей осени, чтобы начать основные занятия.

— Хорошо, — говорю я. — Я люблю химию. Я проходила подготовительные курсы по химии в прошлом году.

Она смотрит на меня поверх очков.

— Этот курс может быть немного сложный, — предупреждает она меня. — Занятие три раза в неделю, потом раз в две недели проводится дискуссионное заседание во главе с аспирантом, плюс еще пару часа в неделю в лаборатории. Весь курс биологии может быть довольно высокой интенсивности. Вы готовы к этому?

— Я справлюсь, — говорю я, и через меня проходит дрожь возбуждения, потому что я чувствую себя странно уверенной в этом. Я думаю о том, как было хорошо, когда лодыжка Эми вылечилась под моей рукой. Будучи врачом, я могла быть с теми людьми, которые нуждаются в исцелении больше всего. Я могла бы помогать людям. Могла бы лечить все переломы в этом мире.

Я улыбаюсь доктору Дей, и она улыбается в ответ.

— Это то, чем я хочу заняться, — говорю я ей.

— Тогда хорошо, — говорит она. — Давай начнем.

Новость о том, что я буду врачом, все воспринимают по-разному. Ван Чэнь, например, которая сама учится на врача, реагирует так, как будто я вдруг стала ее соперницей. В течение нескольких дней она говорит мне не больше двух слов, маневрируя по нашей крошечной комнате в холодном молчании, пока не понимает, что мы вместе посещаем этот безумно трудный курс, и я довольно хорошо знаю химию.

И тогда она быстро добреет ко мне. Я слышу, как по телефону она говорит своей матери в Мандарине, что я хорошая девочка, и очень умная. Я стараюсь не улыбаться, когда слышу это.

Анжеле сразу понравилась идея, что я буду врачом. Ее точные слова — «это очень здорово».

— Знаешь, я считаю, что мы должны использовать наш дар в хороших целях, а не просто хранить его, до тех пор, пока от нас не потребуется выполнить какой-то ангельский долг. Если ты в состоянии перенести всю кровь и кишки, чего я абсолютно не могу сделать, то слава тебе, ты должна заняться этим.

А вот Кристиан не считает, что это хорошая идея.

— Доктор, — повторяет он, когда я рассказываю ему. — С чего бы это вдруг?

Я рассказываю о беге всей группой, о чудесном исцелении лодыжки Эми и моем последующем озарении. Я ожидаю, что это произведет на него впечатление. Что он будет рад за меня. Одобрит. Но он хмурится.

— Я вижу, тебе не нравится. Почему?

— Это слишком рискованно. — Похоже, он хочет сказать что-то еще, но мы стоим на переполненном тротуаре перед Стэнфордским книжным магазином, где я столкнулась с ним, выходя с охапкой поэтических сборников для занятий по гуманитарным наукам и гигантским десяти фунтовым учебником по химии «Теория Превращения», который и явился причиной этого разговора.