Читаем Безграничная полностью

Кристиан начинает тянуть меня вниз по лестнице.

Но Азаэль вздыхает.

— Я хотел бы верить тебе, моя дорогая…

— Что? — недоумевает Анжела.

— У тебя нет намерения привести нас к своему сыну. Ненавижу мысль о том, что ты предашь нас, поведя к нему по ложному пути.

— Нет, клянусь...

— Ты дашь мне то, чего я хочу, — говорит он почти весело. — В конце концов. Уверен, несколько часов в аду, и ты сделаешь мне чертеж пути, следуя по которому я найду ребенка. — Голос его твердеет. — Все в порядке, Оливия. Я устал играть в игры.

— Подожди! — Говорит Анджела отчаянно. — Я сказала бы...

Кто-то затыкает рот — приглушенный кашель, удушье.

— Мама! — Анжела плачет, борясь против чьих-то рук. — Мама! Мама!

Анна хрипло шепчет:

— Господи, помоги мне, — и падает на пол.

Я чувствую запах ее крови.

Господи, помоги мне.

— Мама, — шепчет Анжела. — Нет…

Реальность того, что произошло, накатывает на меня, словно волна. Мы слишком долго ждали. Мы слишком напуганы, чтобы действовать. Мы позволили этому случиться. Мы позволили им убить ее.

— Поехали, — говорит Азаэль.

Они стремительно двигаются в сторону двери, давая Кристиану всего лишь несколько секунд, чтобы стащить меня вниз по лестнице, до того как мы увидели их. Времени не хватит, чтобы пробежать через вестибюль и выйти на улицу. Он тянет меня внутрь зала, двигаясь вслепую в темноте.

Несколько минут я стою в темноте, дрожа, и мои глаза никак не могут сфокусироваться. У меня появляются спазмы желудка, но в то же время я чувствую, как ни странно, что отдаляюсь от своего тела. Такое ощущение, словно я вижу себя издалека. Прям как в видении. В моем видении.

Анна мертва. Анжела отправляется в ад. И я ничего не могу с этим поделать.

Группа спускается по лестнице, и из того немногого, что я могу видеть сквозь двойную щель в бархатных шторах, так это то, что Пен идет первый, затем Анжела, которая находится в окружении двух одинаково одетых темноволосых девочек. Я не вижу их лиц, но в них кое-что меня поражает — они молоды, примерно моего возраста, может быть, даже моложе. Я вижу лицо Анжелы, когда она проходит мимо шокированная. Слезы поблескивают на ее щеках. Она опускает свои глаза вниз. Затем идет парень, которого я никогда прежде не видела. Он не спеша подходит к одному, которого, как я полагаю, зовут Дезмонд. И, наконец, позади всех идет человек в черном костюме, который выглядит как Семъйяза, но находясь на таком расстоянии, я сомневаюсь, что я могу различить их. Он поднимает руку, и все останавливаются в середине вестибюля.

— Вы, — говорит он. — Я хочу, чтобы вы остались и прибрались здесь.

— Прибрались? — повторяет одна из девушек, почти со стоном. — Но, Отец ...

— Сожгите это место, — говорит он.

— Но как мы должны будем вернуться? — спрашивает другая.

— Просто сделайте это, — говорит он раздраженно.

Дезмонд отвернулся, и одна из девушек начала колотить его изо всех сил в грудь. Он поднимает кулак, чтобы ответить ей, но Aзаэль останавливает его, положив руку ему на плечо в отцовской манере, после чего поворачивается к Анжеле и осторожно берет ее за волосы на затылке. Он улыбается, наклоняется близко к ее уху и шепчет:

— Это, дитя мое, то самое место, где ты должна оставить всякую надежду.

Они исчезают.

Первая девушка издает звук отвращения. Она заваливается на пол с оглушительным грохотом.

— Почему нам всегда достается самая дерьмовая работа?

Я ожидаю, что Пен тоже исчезнет прямо сейчас, когда всю его грязную работу уже сделали, но он остается. Он заходит в театр и дергает занавеску, заставляя Кристиана и меня красться еще дальше в центр аудитории, еще глубже в тень, укрывшись среди мест.

— Весь мир — театр, — рассеянно говорит Пен, словно разговаривая сам с собой, — … в нём женщины, мужчины — все актеры. ²⁰

— О чем ты говоришь? — одна из девушек спрашивает его. Их голоса похожи, словно они близнецы или что-то типа того, хотя одна из них одета в кучу поблескивающих серебряных браслетов, которые соединяются вместе, когда она движется. С этим звуком, они разрушают кассовый аппарат на прилавке прохладительных напитков и вытаскивают все мелкие деньги.

— Я думала, ты ушел вместе с отцом, — говорит она Пену. — Ты можешь вернуться к своей маленькой подружке в Риме. Ты дашь нам уехать домой? Позволишь? Это было бы так мило с твоей стороны.

— Весь мир — театр, — шепчет он, словно не слышит ее. — Сцена.

Он крутится, открывая занавес, и мы вновь проваливаемся в полную тьму.

— Ну, — девушка мурлычет, — мы можем сделать то, что заслужит твоего внимания.

Нет ответа. Он ушел.

— Быстрее, — бормочет одна из близняшек. — Где следующий железнодорожный вокзал? Бьюсь об заклад, в пяти сотнях миль отсюда. Тупой провинциальный город.

— Однако, ты должна признать, Пен сексуальный, — дразнит ее вторая близняшка. — Я не возражала бы сделать ему одолжение.

— Просто потому, что у него молодое и горячее тело, еще не означает, что он не старичок внутри, — констатирует первая близняшка.