Читаем Безграничная полностью

Хотелось бы мне знать Уолтера лучше. Или вообще не знать. Я не знаю, говорили ли мы друг другу более пары слов. Он был жестким человеком, всегда закрытым и никогда тепло ко мне не относился, или не интересовался тем фактом, что я оказалась в видении Кристиана. Но, Кристиан любил его. Я чувствую любовь Кристиана, его боль от ухода Уолтера, переполняющее его чувство одиночества в мире.

— Ты не одинок, — шепчу я у него в голове.

Его рука крепче сжимаем мою.

— Я знаю, — говорит он вслух, и его голос был хриплым, наполненным сдерживаемыми слезами. Он улыбается и смотрит на меня, его глаза, темные и покрасневшие. Он стряхивает снег с моих волос.

— Спасибо, что приехала сюда со мной, — говорит он.

На ум приходит огромное количество банальных ответов: всегда пожалуйста, тут не о чем говорить, без проблем, это меньшее, что я могу сделать, — но, ни один из них не казался правильным, поэтому я просто сказала:

— Я хотела прийти.

Он кивает, на мгновение бросает взгляд на белую каменную скамью рядом с могилой дяди, которая служит надгробием, так же, как и у его матери. Он делает глубокий вдох и говорит:

— Мне тоже нужно уйти отсюда.

— Хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спрашиваю я.

— Нет. Со мной все будет в порядке, — говорит он, и на мгновение в его глазах блестят слезы. Он отвернулся, затем остановился и опять повернулся. Кристиан печально улыбается и пристально смотрит мне в глаза. — Скорее всего, это покажется странным и неуместным, … но, ты пойдешь со мной, Клара?

— Куда? — тупо спрашиваю я.

— На свидание, — отвечает он.

— А? Что ты имеешь в виду?

От смущения он смеется.

— О, Боже, — говорит он, потом закрывает лицо руками.

— Я иду домой, — он открыл лицо и застенчиво улыбнулся мне. — Но, может быть, когда мы вернемся в школу. Я имею в виду. Официальное свидание.

Свидание. Я вернулась на два года назад, на выпускной, к тем чувствам, что испытывала, когда Кристиан обнимал меня во время танца, когда его запах обволакивал меня, тепло, когда я смотрела в его глаза и чувствовала, что наконец-то преодолела барьер между нами, что он, наконец-то, увидел меня настоящую.

Конечно, это было до проблем с Кей, и до решения Кристиана отвести ее домой, вместо меня.

Он вздыхает.

— У меня никогда не будет нормальной жизни, не так ли?

— Скорее всего, нет.

— Так вот нет, да?

— Нет.

— Нет?

— Я имею в виду нет, это не нет. Это значит да. Я пойду с тобой, — мне даже не нужно думать об этом. Единственное, что с нами происходит, это лесные пожары, формальные танцы и похороны. Разве мы не заслуживаем чего-то нормального в этот раз? И я рассталась с Такером более шести месяцев назад. И думаю, что пришло время дать Кристиану шанс.

— Я подумываю об ужине и кино, — говорит он.

— Ужин и кино — с удовольствием.

И мы не знаем, что еще сказать друг другу, мое сердце так быстро бьется, а мужчины засыпают последний слой земли на могилу Уолтера Прескотта.

— Мне бы хотелось…, — я указываю вверх по холму, на могилу моей собственной матери, на простое мраморное надгробие под осинами.

Кристиан кивает, засовывает руки в карманы и идет вниз к своему грузовику. Я смотрю, как он уезжает. Когда Кристиан исчезает с поля зрения, я поднимаюсь на холм, останавливаюсь на бетонной лестнице, которую так часто видела в моих видениях в прошлом году. В снегу кладбище выглядит по-другому: уродливее, холоднее, такое серое, пустынное место.

Я стою в течение нескольких минут, глядя на могилу моей мамы. Там пятна грязи в верхнем углу надгробия, которые я пытаюсь вытереть перчаткой, но у меня не получается их полностью стереть.

Некоторые люди приходят на кладбище, чтобы поговорить с человеком, который умер. Мне бы тоже хотелось это сделать, но как только я говорю «Привет, мама», чувствую себя так глупо. Она не здесь. Ее тело — возможно, но мне действительно не хочется думать о ее теле здесь, под землей и снегом. Я знаю, где она сейчас. Я видела ее в том месте, идущую в солнечном свете своей дорогой от внешнего края неба. Она не здесь, не в этой коробке, не под землей.

Интересно, когда я умру, меня тоже здесь похоронят.

Я иду к сетчатому забору на краю кладбища, сквозь него смотрю на заполненный снегом лес. И я чувствую, что что-то изменилось, знакомая грусть, и я знаю, кто присоединился ко мне.

— Выходи, — говорю я, — Я знаю, что ты там.

Некоторое время стоит тишина, прежде чем я слышу шаги по снегу. Семъйяза выходит из-за деревьев. Он останавливается в нескольких шагах от забора, и я чувствую дежавю. Я ставлю ментальную стену между нами, чтобы он не мог забраться ко мне в голову. Мы уставились друг на друга.

— Что ты здесь делаешь, Сэм? — спрашиваю я. — Чего ты хочешь?

Он негромко откашлялся. Держит руку в кармане длинного кожаного плаща, и я задаюсь вопросом, не теребит ли он браслет, который я дала ему, браслет моей матери, единственное, что у него осталось от нее.

— Зачем ты отдала мне его? — после долгой паузы спрашивает он. — Она тебя попросила?

— Она просила одеть их на похороны.