Читаем Безграничная полностью

— Садитесь, — повелевает нам Семъйяза, и мы послушно опускаемся на пару складных стульев у дальней стены. Я пыталась держать взгляд опущенным, но какая-то часть меня не может отвести взгляд от Анжелы.

— Десмонд, мы привели тебе новых клиентов, — говорит Кокабел.

— Я уже заканчиваю здесь. — Десмонд хлюпает носом, будто простуженный, вытирая нос тыльной стороной ладони. Его глаза перемещаются на Семъйязу, затем он быстро отводит их. Я перевожу взгляд на шею Анжелы, место, где Десмонд как раз оставляет линию характеристик. Он пальцами растягивает там кожу, касаясь пистолетом местечка под ее ухом, вытирая мазок черной краски грязной одеждой. Буквы черные и ужасающие напротив белизны ее плоти.

«Плохая мать».

— Плохая мать, — замечает Семъйяза. — От кого ее невезучий отпрыск?

Кокабел качает головой:

— Я верю, что от Пенами. Думаю, в нем не было сил зачать ребенка, но они говорят, что он отец. Она причиняет затруднения. Азаэль отправляет ее к нам каждый раз, когда она вызывает его недовольство, что случается часто.

Анжела делает внезапный вдох, испускает сдавленный всхлип, цепи на ее шее выделяются, стирая прогресс, которого добился Десмонд. Не моргнув глазом, он поднимается и сильно бьет ее по лицу.

Мне приходится закусить губу, чтобы не закричать. Она скользит вниз по креслу, глаза закрыты. Серые слезы скользят по ее щекам, когда он заканчивает слова.

Семъйяза поворачивается к Кокабел.

— Я хочу выбрать дизайн для девушки, — говорит он. — Покажешь мне книгу?

— Да. Вон там, — отвечает Кокабел. — Я вернусь за девушкой, — указывает он на Десмонда, и уходит в коридор.

Семъйяза выжидает немного дольше, потянувшись, чтобы передать какой-то пластиковый пакет в руку Десмонда, затем следует за Кокабел для обсуждения моих чернил.

Думаю, это будет не милая бабочка на моем бедре.

Десмонд убирает пакет в карман и выглядит так, будто это животное или еще что. Он передвигает свой стул к моему. Я опускаю свои глаза вниз, когда он берет мой подбородок и поворачивает мою голову из стороны в сторону.

— Прекрасная кожа, — произносит он, его дыхание как кислые сигареты и джин. — Не могу дождаться, чтобы поработать над тобой.

Тело Кристина напрягается как тетива.

— «Нет», — я посылаю ему взглядом, не решаясь говорить здесь даже мысленно.

Десмонд поднимается, снимая свои перчатки, бросает их на стойку в углу и тянется, снова вытереть нос.

— Мне нужно освежиться, — говорит он, щелкнув пальцами в своего рода нервном жесте. Затем, хлюпая носом, он выходит, и роется в пакете, что дал ему Семъйяза, а потом закрывает за собой дверь.

— «Вероятно, у вас есть пять минут, чтобы осуществить свой побег», — звучит бестелесный голос Семъйязы в моей голове, когда мы остаемся с Анжелой одни. — «Отправляйтесь назад на станцию и садитесь на поезд, отправляющийся на север. Он скоро прибудет. Торопитесь. Через пару минут за вами придет весь ад, включая меня. И помните, что я вам говорил. Ни с кем не разговаривайте. Просто идите. Сейчас».

Кристиан и я торопимся к Анжеле.

— Анжи, Анжи, вставай!

Она открывает глаза, темные дорожки слез все еще на ее щеках.

Она хмурится, когда смотрит на меня, будто мое имя не доходит до нее.

— Клара, — произношу я. — Я Клара. Ты Анжела. Это Кристиан. Мы должны идти.

— Ох, Клара, — говорит она устало. — Ты всегда была такой красивой.

Рассеяно она трет руку, в том месте, где написано «ревность».

— Ты знаешь, я была наказана.

— Больше нет. Пошли.

Я тяну ее за руку, но она сопротивляется.

— Я потеряла их, — шепчет она.

— Анжи, пожалуйста…

— Пен не любит меня. Мама любила, но теперь она тоже пропала.

— Веб любит тебя, — говорит Кристиан рядом со мной.

Она смотрит на него с тоской в глазах.

— Я оставила его, чтобы вы нашли его. Вы сделали это?

— Да, — отвечает он. — Мы нашли его. Он в безопасности. Ему лучше, — произносит он.

Ее пальцы тянутся, чтобы потереть свежие слова на ее шее. «Плохая мать».

Я хватаю ее руку. Ее ненависть к себе будоражит меня. Я чувствую острый вкус желчи в горле. Никто ее не любит. Она может никогда не вернуться назад.

— «Да, ты можешь», — шепчу я в ее мыслях. — «Пошли с нами». — Но не знаю, может ли она меня слышать.

Она так и не научилась слышать.

— Какой смысл? Все кончено. Разрушено, — говорит она. — Потеряно.

В тот момент я знаю, что ее душа ранена. Она никогда не проснется от этого транса, не так. Никогда не согласится пойти с нами.

Мы зря пришли сюда.

— «Никто не любит меня», — думает она.

Нет. Я не позволю этому случиться, не на этот раз. Я хватаю ее за плечи, заставив посмотреть на меня.