Читаем Бездна (СИ) полностью

В общем, ты знаешь это место у Никлиновки. Стрый, заброшенный шурф. Он был обнесен только примитивной оградой. Два дня назад, я случайно не бывал там, вспомнив детство. Преодолевая страх, я заглянул вниз. Дневной свет не достигал дна. Шурф зиял внизу темными пятном, наполняя страхом все мои внутренности. Именно сюда я привез Светлану. Ветер снова обдал ее холод и ледяными струями дождя. Ощутив это, она вздрогнула в моих руках. Я бросил ее в темную пустоту, вместе с одеялом. Оно стало ее саваном. Не было слышно каких-либо отзвуков ее падения, сильными порывами налетал ветер. Она исчезла, как будто ее и не было никогда. Итак, я переступил определенную черту. После этого необходимо было довершить все остальное".

Виталий застонал, ухватившись за голову. Вошедший перед этим Лузгин, заметил: "Вы сами, Кривицкий, переступив эту черту, сломя голову сорвались бездну".

Около шурфа урчал бульдозер. Невдалеке стояли два порожних краза. Сразу стало ясно, шурф засыпали. Добитый этим зрелищем окончательно, Виталий сгорбился в машине. Даже тело ее не достать, и причина этому запоздалое усердие каких-то дядюшек.

Она только на миг промелькнула перед ним. Юная, прекрасная, непостижимая, оставив навсегда в его душе щемящую боль. Зачем Создатель наполняет любящие сердца чувством бескрайним, как сама Вселенная, зачем жестоко разлучает их. Все окружающее казалось ему мерзким и нелепым. Лузгин не пытался утешить его. На человеческом языке не существует слов, могущих это сделать.

* * *

Когда Лузгин довез его домой, то зрелище, которое представилось глазам, оставило его равнодушным. Его замок, любимое детище, еще совсем недавно тешившее его самолюбие, был разрушен и представлял собою дымящиеся развалины.

Лузгин остолбенел при виде этого.

"Уж не сплю ли я?" - воскликнул он.

"Не спишь, - равнодушно ответил Виталий, - это Рекс забавляется, мой "крестный дядюшка".

"Проклятье, сколько же можно терпеть. Послушай, у меня такая мыслишка. На всех этих сволочей, у меня давно заведены дела. Да никак я не могу добиться разрешения на их арест. Плюнем на них, нужно всю ту свору накрыть. Повод я найду. Только у меня верных людей маловато. Поможешь со своими ребятами?"

"Не боишься последствий?"

"Не боюсь".

"А мне хоть в пекло, командуй!"

Через пару дней они подкатили к одному укромному гнездышку. Стемнело, все вокруг было перекрыто. Виталий с Лузгиным вошли во двор. Тотчас из темноты вышли двое.

"Кто такие, что нужно?"

"Это менты, дружок. Передай Рексу, что вы окружены и чтобы не дергались. Выходите по одному с поднятыми лапами".

"Хватит ли у тебя пороху, начальник?"

"Отбрось сомнения".

"Скажи еще, - добавил Виталий, - Муромов тоже здесь, пришел долг вернуть".

Вскоре показалась знакомая фигура.

"Виталюшка, Володенька, что же не заходите? В любое время, вы наши дорогие гости. А той мой жлоб зашел, пустая башка, околесицу несет, будто вы с худой вестью пришли".

Виталий снова отметил этот голос. Он вливается в душу, как сладкий яд. Звучный, с приятным тембром. Как у популярного диктора телевидения.

"Кончай, Рекс, ломать комедию, ждем пару минут, потом начинаем выгребать вас, как свинячий навоз".

"Ты не первый раз бахвалишься, Лузгин".

"То были всего лишь обещания, теперь мы на полном взводе".

"А ты что скажешь, Виталя?"

"Торопись, слизняк, сделай хоть одно доброе дело".

"Ох, - застонал вдруг Рекс, - что же вы со мной делаете? До инфаркта довели". Его рука скользнула в открытый ворот рубашки. Хитер и ловок был старый шакал. Пистолет был заткнут у него за пояс. Мгновенно выхватив его, он выстрелил. Виталий резко дернулся, пуля попала ему в грудь. Несмотря на это, он сделал молниеносный прыжок. Ненавистный череп оказался в его руках. Сильное и точное движение, хрустнули шейные позвонки. Рекс грузно свалился на землю.

Сразу все пришло в движение.

"Давай, веди ребят, - выдохнул он Лузгину, - не теряй время". Затем опустившись на землю и прикрыв рану ладонью, добавил: "Без жалости эту погань".

Что могли противопоставить им эти нелюди. Некоторое время в воздухе были слышны выстрелы и отборная русская брань. Вскоре все было кончено. Больше половины бандитов были уничтожены. Остальные были не в состоянии самостоятельно двигаться.

Они мчались по городу. Лузгин склонился над Виталием. Тот отрывисто прошептал: "Ей так одиноко там... Иду к ней", - и потерял сознание.

* * *

К счастью, пуля не задела легкое. Поэтому сильный и молодой организм начал набираться сил. Относясь к этому равнодушно, Виталий часами смотрел в потолок не проронив за все это время ни слова. Он заметил, ребята охраняли его. Лузгин появился в палате неожиданно. Было в его облике нечто такое, что невольно завладело вниманием Виталия.

"Ты, конечно, заметил, меня не было пару дней. Хочешь знать, где я был. На приеме у нового губернатора. Ведь мы слышали о нем много положительного. И это не пустой слух, он мужик, что надо".

"В самом деле?" - равнодушно произнес Виталий.

"Я только хочу сказать, если бы не он, нас с тобою, в лучшем случае, далеко бы спрятали".

Перейти на страницу:

Похожие книги

Странник (СИ)
Странник (СИ)

Жил счастливо, несмотря на инвалидность, до самой смерти жены. В тоске по любимой женщине с трудом продержался до восемнадцатилетия дочери и сыграл с судьбой в своеобразную рулетку. Шанс погибнуть был ровно пятьдесят процентов. Наверное, я ещё зачем-то нужен высшим силам, потому что снова угодил в блуждающий портал. Там меня омолодили, вылечили и отправили в мир, как две капли похожий на мой родной. Даже родители здесь были такие же. Они восприняли меня, как родного, не догадываясь о подмене. Казалось бы, живи и радуйся. Но сразу после переноса что-то пошло не так. В итоге — побег, очередной переход в мир, где меня называют странником. На дворе тысяча девятисотый год, и я оказался перед выбором…

Михаил Найденов , Василий Седой , Алекс Отимм , Кирилл Юрьевич Шарапов , УЛЬЯНА СОБОЛЕВА

Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Фэнтези / Разное / РПГ
Разум
Разум

Рудольф Слобода — известный словацкий прозаик среднего поколения — тяготеет к анализу сложных, порой противоречивых состояний человеческого духа, внутренней жизни героев, меры их ответственности за свои поступки перед собой, своей совестью и окружающим миром. В этом смысле его писательская манера в чем-то сродни художественной манере Марселя Пруста.Герой его романа — сценарист одной из братиславских студий — переживает трудный период: недавняя смерть близкого ему по духу отца, запутанные отношения с женой, с коллегами, творческий кризис, мучительные раздумья о смысле жизни и общественной значимости своей работы.

Илья Леонидович Котов , Станислав Лем , Рудольф Слобода , Дэниэл Дж. Сигел , Константин Сергеевич Соловьев

Публицистика / Самиздат, сетевая литература / Разное / Зарубежная психология / Без Жанра