Читаем Бездна полностью

Антонина Дмитріевна, простившись съ сопровождавшею ее компаніей (при семъ положено было, что на слѣдующій день "кузины" будутъ "дѣлать князю Іоанну les honneurs de Venise", поѣдутъ съ нимъ "повсюду" и возьмутъ съ собою маркиза Каподимонте, такъ какъ "лучшаго чичероне князю конечно не найти", на что князь Іоаннъ со своей стороны изъявилъ полное свое согласіе,), прошла къ себѣ въ комнату и собиралась, при помощи нѣмой дѣвочки, Варюшки, привезенной ею съ собой изъ Россіи и состоявшей у нея на положеніи "второй горничной" (первая была бойкая и ловкая Француженка, весьма расположенная къ "фамиліарству", вслѣдствіе чего Сусальцева держала ее только "для большихъ оказій",), приступить къ раздѣванію, когда дверь изъ гостиной въ эту комнату широко отворилась, и на порогѣ ея весьма нежданно для красивой барыни показался ея мужъ.

Онъ никогда до этой минуты (она пріучила его къ этому съ первыхъ же дней ихъ брака и пребыванія за границей,) не позволялъ себѣ входить къ ней, не постучавшись предварительно въ дверь и не дождавшисъ, пока она скажетъ: "entrez"! Что же такое произошло, что могло дать ему теперь поводъ "такъ забыться"? И полугнѣвно, полутревожно она съ мѣста своего предъ зеркаломъ смѣрила его взглядомъ отъ ногъ до головы:

— Что это за манеры? уронила она высокомѣрно, — развѣ такъ врываются въ женскую спальню порядочные люди?

— Ну-съ, насчетъ манеръ мы разсужденіе отложимъ пока въ сторону, рѣзко выговорилъ на это Провъ Ефремовичъ, рѣшительно входя въ комнату, — а мнѣ съ вами потолковать требуется.

— О чемъ это?

— А вотъ-съ услышите!

— И долго вы намѣрены "толковать"? язвительно спросила она:- я, предваряю васъ, умираю, спать хочу.

— Повремените крошечку, авось и въ живыхъ останетесь, отвѣтилъ онъ съ видимымъ въ свою очередь намѣреніемъ ироніи.

Онъ опустился въ кресло неподалеку отъ ея туалетнаго стола, уложивъ руки на колѣна и опустивъ голову, какъ бы собираясь съ мыслями.

— Варюшка, ступай! скучливымъ тономъ молвила Антонина Дмитріевна дѣвочкѣ, переобувавшей ей въ эту минуту ноги въ спальныя атласныя mules, — я позвоню тебя, когда нужно будетъ.

Дѣвочка приподняла отъ пола свое худенькое личико, обернулась на Сусальцева быстрымъ и вызывающимъ взглядомъ, медленно встала въ ростъ и также медленно, озираясь подозрительно на-ходу, будто хищный звѣрекъ, вышла изъ комнаты.

— Я васъ слушаю! произнесла вслѣдъ затѣмъ ея барыня, обращаясь къ мужу съ тѣмъ именно "величественнымъ" оттѣнкомъ интонаціи и головнаго движенія, съ какимъ на французской сценѣ королевы и принцессы говорятъ предъ ожидаемымъ зрителями монологомъ перваго сюжета: "Je vous écoute, parlez!"

— Вы это какъ же, Антонина Дмитріевна, началъ съ-оника Сусальцевъ, — во Флоренцію собираетесь?

— Да… А что? съ искреннимъ удивленіемъ спросила она.

— Ничего-съ, хихикнулъ онъ: — удивительно только мнѣ это маленько показалось, что вы такъ при всѣхъ твердо объявляете, а я… вѣнчанный мужъ вашъ… со всѣми вмѣстѣ впервой объ этомъ узнаю…

Антонина Дмитріевна принялась смѣяться.

— Прежде всего, не "впервой", потому, что еще въ Люцернѣ, при васъ, собираясь сюда, мы рѣшили съ Elly и маркизомъ, что поѣдемъ потомъ во Флоренцію и Римъ. Во-вторыхъ, мнѣ очень хорошо извѣстно, что вамъ совершенно все равно, куда ѣхать.

— Почему же это можетъ быть вамъ такъ хорошо извѣстно? А если даже, напротивъ того, я полагаю такъ, что не только во всякія Флоренціи тащиться, а даже и совсѣмъ съ заграничнымъ вояжемъ покончить надо.

— Съ чего же это вы вздумали? испуганно воскликнула Сусальцева.

— А съ того, очень просто, что если въ нашемъ коммерческомъ дѣлѣ на чужихъ полагаться, а самому, вмѣсто призору хозяйскаго, однѣ денежки по чужимъ краямъ сыпать, — самымъ скоропостижнымъ образомъ можно въ трубу вылетѣть.

— Развѣ вы получили какія-нибудь нехорошія извѣстія изъ Россіи? съ новою тревогой пролепетала она.

— Извѣстія аль неизвѣстія — все равно-съ, досадливо возразилъ Провъ Ефремовичъ. — Человѣку на то мозги даны, чтобы самъ разсужденіе могъ имѣть: позабавились, мало не милліончикъ франковъ въ два года просвистали, — баста, клапанъ заткнуть пора!

Онъ, какъ бы намѣренно и даже усиливаясь, выражался теперь чисто "купеческимъ" пошибомъ рѣчи, отъ котораго со времени женитьбы своей и въ обществѣ благовоспитанныхъ соотечественниковъ, съ коими почти исключительно, благодаря женѣ, водился въ Парижѣ, успѣлъ было совсѣмъ отвыкнуть; внутреннему раздраженію его словно утѣшительнѣе было выливаться въ грубовато-энергическую форму выраженія той среди, изъ которой вышелъ онъ…

— Вы, кажется, сами, колко замѣтила Антонина Дмитріевна на упрекъ, слышавшійся ей въ этихъ словахъ мужа, — не мало потѣшились на потраченныя вами за то время деньги.

— Извѣстно, хихикнулъ еще разъ Провъ Ефремовичъ, — за науку въ мои годы платить не дешево приходится.

— За какую науку?

И брови у нея сжались.