– Я не полезу, – тонким голосом забормотал парень в болоньевой куртке, тот, который давеча вопил от ужаса, шлёпнувшись около ямы. – Мы так не договаривались! Нам говорили о каких-то спелеологических исследованиях, связанных с радиоактивностью. И всё!

Его товарищи смотрели в землю, не говоря ни слова, и их мрачные физиономии могли означать любую вещь, кроме поддержки. Должно быть, деньги накрепко запечатали им рты. То ли этот светловолосый парень получил меньше остальных, то ли потрясение оказалось слишком сильным, но он продолжал говорить, повышая голос с каждым словом:

– Я не полезу в эту долбаную яму! Я требую немедленно отвезти меня домой!! Я…

Зверь выпрямился во весь свой немаленький рост, и его кулак молниеносно воткнулся в солнечное сплетение болтуна. Тот охнул и скрючился, согнувшись пополам. Великан схватил его за куртку и бросил в колодец. Проделав эту операцию, он обвёл взглядом всех нас:

– Кто ещё хочет обговорить условия работы?

Желающих не оказалось, и учёные начали покорно спрыгивать в жерло колодца.

Швед, куривший поодаль, с другими водилами, что-то рассказывал, похохатывая, но его смех быстро увял, стоило Зверю сказать одну-единственную фразу:

– Швед, полезай сюда.

– Да ты чё? – возмутился лысый, подойдя ближе. – Ты же базарил, типа я чисто пошофёрю – и всё. Базар требует ответа.

– Лезь, кому говорю! – набычившись, процедил Зверь и погладил автоматную рукоять. – Хочешь перетереть?

Не дожидаясь окончания этой интереснейшей сцены, я подошёл к краю колодца, испытывая ощущения, наверное, сходные с чувствами «моржа» перед самым первым погружением в прорубь. Опустившись на корточки, я прыгнул вниз. Лететь было около двух метров. Пол больно ударил по пяткам, и от неожиданности я свалился на бок. Лёжа на полу, я попытался осмотреться и сообразить, куда угодил. Однако меня почти сразу отволокли в сторону, и уже знакомый женский голос раздражённо рыкнул:

– Урод, ты как, хочешь послужить посадочным пятачком?

Вобла оказалась совершенно права: на то место, откуда меня убрали, тут же приземлился раздражённо пыхтящий Швед и смачно сплюнул на пол. Не успел он отойти, как сверху, точно чёртик из коробки, выскочил Зверь, приземлившись так мягко, словно он был пантерой в человеческом обличье. Теперь наша группа, за вычетом водителей, оказалась в полном сборе. Вот только где? Я огляделся.

Ровные зелёные стены сводчатого коридора уходили в обе стороны, исчезая в изумрудном тумане, скрывающем окончание туннеля. Стены, светившиеся слабым гнилостным светом, казались изготовленными из пластика, но на ощупь были омерзительно тёплыми и влажными. Все наши тюки были в беспорядке свалены у стены. Около них с абсолютно потерянным видом стояли Сергей и Юрик. Трое учёных склонились над своим пострадавшим товарищем, шумно выблёвывающим содержимое желудка. Теодор что-то тихо объяснял окружившим его Зверю, Вобле и Круглому. Швед демонстративно держался в некотором отдалении.

Окончив объяснение, Емельянович повернулся к нам и с ноткой торжественности в голосе сказал:

– Добро пожаловать в Бездну, господа.

Едва он произнёс последнее слово, как над нашей головой оглушительно лязгнуло. Дыра в потолке исчезла, скрывшись под огромной металлической крышкой, где было изображено человеческое лицо, оскаленное в безмолвном крике. От потускневшего изображения веяло такой тоской и безнадёжностью, что я ощутил нарастающий страх. Мы оказались отрезаны от внешнего мира в подземелье, которое Теодор Емельянович весьма оптимистично назвал Бездной.

Бездна

– Хочу вам кое о чём сказать. – Емельянович бросил короткий взгляд на жуткий люк. – С этой минуты характер наших отношений несколько меняется. Отныне я имею полное право распоряжаться жизнью каждого из вас. Любой, отказавшийся выполнить приказ, либо мой, либо моего заместителя, – кивнул он на Зверя, и тот с готовностью обнажил в кровожадной усмешке свои крепкие зубы, – будет сразу застрелен. В качестве альтернативы могу предложить оставить провинившегося в этом лабиринте, а это – именно лабиринт. Поверьте, через очень короткий промежуток времени вы пожалеете, что вас не пристрелили.

Теодор оказался неплохим психологом: высказав всё это, он умолк и некоторое время безмолвствовал, позволив нам переварить порцию полученной информации. Мой мозг предпочёл отпихнуть лишний груз в сторону, оставшись на своих позициях. Ну и ладно, недаром же моя благоверная весьма часто обвиняла меня в твердолобости. Взамен я сумел оценить реакцию остальных. Троица боевиков восприняла речь руководителя абсолютно спокойно, а Швед лишь пожал покатыми плечами. Сергей с Юриком переглянулись и заметно помрачнели. Впрочем, как мне показалось, Сергей уже готовил себя к чему-то эдакому, видимо, предыдущие события намекали на подобный исход. Учёные выглядели ошеломлёнными, а истерик из их группы начал тоненько завывать. Ну и правильно, время было самое подходящее.

Убедившись, что его слова дошли до всех, Теодор продолжил: