– Знаешь, Саша, пожалуй, нам тоже не стоит говорить о том, что ты этой ночью видел. А то при тех настроениях, которые сейчас в поселке царят, нас самих за психов примут, а мне этого как-то не хочется!

– Но ведь я действительно видел и джип, и жеребца! – возразил муж.

– Юрич, как я теперь понимаю, тоже лошадь видел, а ты ему поверил? – спросила я и сама же ответила: – Нет! Так почему же нам должны поверить?

– Ладно! – согласился муж. – Пусть это останется нашей страшной семейной тайной.

Глава 4

Саша. Явление шейха дачникам

Белоснежный красавец-жеребец мчался по зеленому полю с желтевшими своими шляпками высокими подсолнухами, и за ним, как за моторной лодкой, по обе стороны расходились своеобразные волны. На нем в дамском седле и в амазонке с широкополой шляпой, увенчанной страусовыми перьями, сидела Маруся и казалась абсолютно счастливой.

– Вот уж не думал, что ты умеешь верхом боком ездить! – прокричал я ей.

В ответ она мне улыбнулась и вдруг заорала так, что я чуть не оглох.

Подскочив на кровати, я сначала не понял, что происходит, а потом до меня дошло, что это был просто сон. Жены рядом не было – наверное, ушла завтрак готовить, и я собрался было снова лечь, как Марусин крик повторился. На этот раз это был явно не сон, и я, испугавшись за нее, быстро выбежал на веранду, где ее не оказалось, и оттуда в сад. Жена стояла на крыльце и вопила как резаная. «Значит, это и в первый раз кричала она, и это мне вовсе не приснилось, – понял я. – Просто она замолчала, чтобы воздуха в грудь набрать».

– Ты чего? – спросил я, бросаясь к ней.

Бледная как мел Маруся замолчала, но тут же начала усиленно икать от испуга и смогла только рукой показать мне в сторону кустов смородины, которые подозрительно шевелились.

– Там кто-то есть? – догадавшись, спросил я, и она покивала. – Ну, ребята! – угрожающе сказал я. – Кажется, вы нашли приключение на собственные задницы!

Взяв стоявший на веранде топор, я направился к кустам, но совсем близко на всякий случай подходить не стал и потребовал:

– А ну, выходите!

Кусты снова зашевелились, и в этот раз я разглядел через ветки жгуче-черные глаза.

– Мужик! Выходи по-хорошему! – приказал я и многозначительно помахал топором.

– Я не есть мужик! – раздался оттуда негромкий возмущенный мужской голос с непонятным пока акцентом.

– Еще не лучше! – возмутился я. – Ты что же, псих, себя женщиной считаешь?

– Я не есть женщина! – уже громче и даже гневно ответил мне невидимый пока собеседник.

– Все ясно! Ты или гуманоид, или инопланетянин! – согласился я, решив, что нечего спорить с сумасшедшим. – Но все равно лучше выйди сам, а то я сейчас тебя достану, и, поверь мне, это будет очень резко отличаться от теплых материнских объятий! Ну! – прикрикнул я.

Кусты зашевелились, и оттуда вылезло нечто настолько невообразимое, что я в полной мере понял значение слова «шок». Представшая моему взору картина была настолько нереальной, что я и сам засомневался в целостности своего рассудка, и у меня появилось отчетливое желание ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это мне не кажется. Но тут я посмотрел вокруг, увидел привычную мирную картину и решил, что еще не спятил. Немного успокоившись, я перевел глаза на незваного гостя, чтобы рассмотреть его получше.

Передо мной стоял жгучий брюнет лет сорока пяти яркой восточной внешности, с небольшой и очень холеной бородкой, в которой уже серебрилась седина, его большие миндалевидные глаза, обрамленные такими длинными ресницами, что любая женщина обзавидовалась бы, смотрели на меня настороженно и даже с некоторым испугом, но не это главное. Босой мужчина был одет в такое рванье, что на него даже смотреть было противно, не говоря уж о том, чтобы дотронуться до него, а его голову венчало некое подобие «арафатки», сделанной из какой-то грязной тряпки и куска веревки.

– Ну, мужик, ты и учудил! – усмехнулся я, когда немного отошел от шока и привык к его живописному виду. – Больничную пижаму ты, значит, снял и, чтобы не ходить голым, совершил разбойное нападение на огородное пугало.

– Я не есть мужик! – снова возмущенно воскликнул незнакомец.

– Да-а-а! – протянул я. – И кто же ты? Наполеон Бонапарт? Бисмарк? Или кем ты там еще себя считаешь?

– Я есть шейх! – гордо заявил он и, расправив плечи, выпрямился.

Зрелище было настолько комичным, что я не выдержал и расхохотался, а отсмеявшись, сказал:

– Диагноз ясен! Раз ты человек восточный, то ты, естественно, шейх, а вот будь ты русским, наверняка возомнил бы себя императором Петром Первым! Ну что ж, в каждом сумасшедшем доме сходят с ума по-своему! Только скажи мне, шейх, чего же это тебе в «дурке» не сиделось? На волю потянуло?

– Что есть «дурка»? – недоуменно спросил он и, видимо, поняв, что немедленно бить я его не собираюсь, даже вскинул голову, чтобы придать себе величественный вид.

– Тот психоневрологический диспансер в Боровске, откуда ты с другом сбежал, – ласково объяснил я. – Кстати, где твой товарищ? И на какое имя он отзывается? Гамлет, принц Датский, или он себе что-то еще покруче придумал?