Читаем Без воды полностью

Ни одному человеку ни разу не удалось купить и пяти минут времени Джолли, угостив его выпивкой, но едва мой друг услышал о доставке драгоценного груза в труднодоступные места, как оказался не в состоянии сказать «нет». Трижды опустошались и снова наполнялись стаканы, пока Тибберт и Бичер рассказывали нам о своих целях. Это звучало прямо как сказка. Довольно далеко отсюда, в пустыне Чиуауа, есть одна гора, некогда, не менее двух тысяч лет назад, упавшая с неба, перечеркнув его огненной дугой, и внутри этой горы заключены самые богатые золотые и кварцевые жилы, какие когда-либо видели на этой земле. Индейцы часто рассказывают об этой горе и ее богатствах в своих легендах, но ни одному представителю цивилизованного мира до сих пор не удалось хотя бы одним глазком на эту гору вглянуть.

– Мы уже двенадцать лет пытаемся до нее добраться, – сказал Бичер, соединяя большие пальцы своих огромных рук. – Но теперь мы столкнулись с непреодолимым препятствием: в радиусе ста миль от этой горы нет ни капли воды. Ни единой капли.

– И мы уже почти утратили надежду, – подхватил Тибберт, – когда услышали, как шахтеры из округа Свитуотер рассказывают, что к югу от тех мест есть какие-то два турка, имеющие собственных вьючных животных, способных неделю обходиться без воды и при этом нести груз в тысячу фунтов.

Когда геологи принялись рассказывать о величине этой волшебной горы, Джолли от изумления и восторга прямо-таки глаза вытаращил. Но вечером, когда мы уже легли спать, я сказал ему:

– Знаешь, что-то все это мне не нравится.

Ночевали мы под хлипким навесом из веток, который устроила для наших верблюдов шахтерская компания, потому что Джолли весьма свирепо потребовал, чтобы у них непременно была крыша над головой. Сейчас Джолли задумчиво курил, и на лице у него было то самое давнишнее выражение, которое обычно появлялось, если он слышал, что только он, единственный на свете, способен выполнить ту или иную работу.

– Ты только представь, – сказал он, – что тебе заплатят сверкающей алмазной пылью!

– Мне уже платили золотой пылью – проку от нее никакого, разве что блестит.

– А как ты думаешь, откуда она упала – эта гора?

– Я вообще не думаю, что она откуда-нибудь упала, Джолли. Мне кажется, что все это просто большая куча дерьма, в которую нас пытаются обманом заманить, а потом убить и забрать себе Берка, Чарли и Джорджа. И твоя маленькая Амелия, когда подрастет, станет говорить, что ее папочку убила упавшая с неба гора.

Мои слова на какое-то время заставили Джолли задуматься. Но не прошло и двух дней, а он уже вовсю вел беседы со старожилами, расспрашивая их об упавшей с неба горе. И оказалось, что очень многие о ней слышали. А еще они слышали о стеклянном утесе где-то на севере, в Вайоминге, а также о дыре в земле, нырнув в которую можно оказаться по ту сторону земного шара, прямо как в кухонном лифте. «Геология, сынок, это самое очевидное проявление Божьих чудес, – доверительно сообщил Джолли самый старый человек в лагере, Умный Джо. – И разве все мы не являемся геологами – во всяком случае, по сравнению с обычными-то людьми?»

Вообще вокруг нас стало как-то слишком много разговоров о золоте, и все это, Берк, вызывало у меня нехорошие предчувствия. И не потому, что мне самому не хотелось все эти чудеса увидеть – а из-за выражения в глазах Джолли, из-за того, каким напряженным он становился, как только люди заговаривали о каких-то металлах и минералах, словно это лик Господен, им явленный. В общем, как-то нехорошо эти разговоры на меня действовали. А потом я подумал: разве нет такой вещи, из-за которой у каждого из нас начинают блестеть глаза, а на лице появляется мечтательное выражение? Ведь такое случается с каждым, кто хоть раз говорил: «А давайте пойдем еще дальше!» – с каждым, кто страстно мечтает увидеть нечто новое. Хотя, может, я и ошибаюсь; может, Джолли обуревали совсем другие чувства.

Мы покинули Касл Доум Лэндинг в конце сентября и двинулись на запад, в глубь той пустынной гористой местности, над которой постоянно висела хмарь, застилавшая солнце. На каждом из верблюдов – на тебе, Берк, на Чарли и на Джордже, – было по два бочонка с водой, то есть всего шесть бочонков. По-моему, примерно в это время ты и начал понемногу беречь свою заднюю левую ногу, а я впервые попытался определить, сколько же тебе лет. Ты становился все более ворчливым и все чаще «плевался» комьями белой пены. Мы с тобой вместе бродили по дорогам уже очень давно, но лишь в последнее время я стал задумываться: а долго ли может прожить верблюд? «Лет тридцать, – сказал Джолли. Потом улыбнулся и прибавил: – А то и пятьдесят. Все от погонщика зависит».