Читаем Без воды полностью

Нора ласково погладила Джози по облепленной грязью голове, казавшейся на удивление маленькой, поднялась и, покрепче упершись ногами, стала ждать, когда Харлан объявит, каким образом они будут отсюда выбираться. Но как быть с Тоби? Как найти свидетельства того, что несчастье – Нора уже решила называть это именно так – случилось с Джози только что? Как скрыть тот факт, что Джози, которую Тоби считает самым дорогим своим другом, пролежала на дне ущелья невесть сколько времени, в грязи, с переломанными конечностями, всеми забытая – точно никому не нужное мертвое бревно? Как скрыть от Тоби то, что его легкомысленная мать, забыв о своих ненавистных обязанностях по хозяйству, наслаждалась полной свободой в обществе шерифа Харлана?

– Значит, так, – сказал Харлан. – Я сейчас возьму ее и стану потихоньку подниматься наверх. А ты иди следом за мной и ступай как можно аккуратней.

– Я бы хотела… избавить Тоби от этого зрелища. Ни к чему мальчику ее видеть.

– Не говори глупостей.

– Харлан!

– Тогда остается только амбар.

На какое-то мгновение Нора с ужасом подумала, что Харлан сейчас просто вскинет Джози на плечо, точно свиную ногу, однако она ошиблась: он поднял ее бережно, точно младенца, и стал осторожно и ловко, как краб, всползать с ней наверх по осыпающемуся берегу, пока не добрался до твердой поверхности черепицеобразных скал.

Они поднимались в гору наискосок друг от друга, низко наклоняясь к земле и выставив вперед руки, чтобы на ощупь определить, что ждет впереди. Сами скалы были огромными, стесанными и унесенными сюда давно исчезнувшим бурным потоком, но глубокие трещины между ними таили опасность, готовые с легкостью проглотить ступню или даже ногу целиком. Норе всегда казалось, что эту тропу она знает прекрасно. Но, увы, это было не так: она без конца спотыкалась и падала. И каждый раз, пока она успевала подняться, Харлан уходил все дальше и дальше от нее. Сапоги на изуродованных ногах Джози то и дело со стуком задевали скалы. Вот наконец и bajada – то, что некогда было берегом этой древней реки. Здесь уже можно было выпрямиться и идти рядом. Оба двигались осторожно, высматривая впереди край ущелья, где стоял столбик с табличкой, отмечавший основную тропу. Дальше в темноте шевелилась и шуршала темная масса леса.

Нора шла сзади, чувствуя запах Харлана. Он весь взмок и дышал часто-часто, даже чуть присвистывая носом. Потом вдруг остановился.

Чуть впереди высилось нечто непонятное. И, увы, слишком близко, так что поздно было проявлять осторожность. Сперва Норе показалось, что это просто какой-то очень высокий куст, но потом неведомое существо пошевелилось, сопровождая каждое свое движение странным металлическим пением или звоном. То, что она приняла за высокий коленчатый столб, оказалось ногой, неторопливо выдвинувшейся из густого облака шерсти и облепленной засохшей грязью. Какая это нога – передняя или задняя, – Нора сказать не могла, но к медведю она явно отношения не имела.

Вспомнив, что в кармане у нее лежит шестизарядник, она не глядя нащупала ствол и перевернула револьвер так, чтобы можно было выстрелить прямо сквозь карман – она не раз читала истории о жестоких стычках, связанных с нарушением территориальных границ, и знала, что истинные аризонцы всегда стреляют сквозь карман. И тут – она была достаточно спокойна, чтобы ясно себе представить, насколько странно стрелять в медведя в темноте сквозь карман собственных штанов, – оказалось, что это вовсе не медведь. Это огромное существо – кем бы оно ни было – стояло совсем рядом и высотой в холке достигало футов восьми, а воняло от него, как из отхожего места. Харлан, по всей видимости, этого еще не понял, потому что было слышно, как он почти беззвучно говорит: «Эй, медведь!», стараясь не вызвать раздражения зверя своим появлением.

Неведомая тварь резко вскинула голову. Голова ее то ли тряслась, то ли слегка покачивалась, но никаких рогов видно не было. Значит, это не лось и не олень, а кто-то намного крупнее лосей и оленей. У животного был странный, какой-то рваный силуэт, а голова-перископ казалась опутанной густой паутиной дурно пахнущей пены или слюны. Оттолкнувшись плечом от ствола дерева, неведомое существо с топотом выбралось на открытое пространство и ринулось на Нору и Харлана.

За какую-то долю секунды до того, как ее то ли сдвинули, то ли отшвырнули с тропы, Нора успела поднять глаза и, кроме длинных ног, длинной шеи и той странной липкой паутины, сумела разглядеть запавшие черные глазницы и оскаленные зубы всадника, который что-то громко вопил, направляя животное вниз. Затем руки Норы непроизвольно сжались в кулаки, что-то сильно ударило ее в грудь, и они с Харланом полетели в разные стороны.