Читаем Без веры полностью

Сильно смущенный, Коннолли тревожно посматривал на записку в руках Толливера, явно интересуясь ее содержанием. Что это, отголосок криминального прошлого или естественное любопытство?

— Поблагодарите работников фермы от нашего имени, — продолжал Джеффри. — Все могут быть свободны. В кооперативе наверняка много работы, так что не смеем больше задерживать.

— Никаких проблем, — протягивая руку, повторил Коннолли. — Дайте мне знать, если что-то понадобится.

— Большое спасибо. — Толливеру показалось, кисть хрустнула, таким крепким было рукопожатие Коула. — Жду вас завтра утром вместе со Львом.

В словах Джеффри явно звучала угроза, и, почувствовав ее, десятник перестал играть в доброго дедушку.

— Хорошо.

Лена хотела проводить Коула в приемную, но шеф схватил ее за локоть и показал записку, убедившись, что по-школьному аккуратные строчки не увидит Коннолли.

«Звонили из дома № 25 по Кромвель-роуд. Хозяйка жалуется на „подозрительный“ запах».

Судя по всему, нашелся Чип Доннер.

В далекие тридцатые дом № 25 по Кромвель-роуд наверняка, принадлежал зажиточной семье. С тех пор просторные комнаты разделили перегородками, а на верхних этажах устроили сущие клетушки для тех, кто не брезговал пользоваться общей ванной. Куда деться после тюрьмы бывшему зеку? Отпущенным условно-досрочно еще труднее: комиссия дает им определенный срок, в течение которого необходимо найти работу и постоянное жилище, иначе… Иначе добро пожаловать за решетку! При освобождении выдают пятьдесят долларов, но их надолго не растянешь, так что дома вроде дома № 25 по Кромвель-роуд как раз то, что нужно.

Похоже, в этом деле не только слух и зрение, даже обоняние придется подключать! Джеффри казалось, на Кромвель-роуд пахло жареной курицей и потом, а из комнаты на верхнем этаже доносился леденящий сердце аромат гниющей плоти.

Зажимая рот и нос платочком, хозяйка встретила полицию у двери. Женщина высокая, крупная, на руках — жировые складки. Толливер изо всех сил старался не смотреть, как они колышутся.

— У нас с ним не было никаких проблем, — заверила она Джеффри, едва тот переступил через порог. Темно-зеленый, устилающий пол ковер раньше был пушистым, но время и нечто похожее на моторное масло стерли ворс чуть ли не до основания. Стены не красили со времен уотергейтского скандала, а плинтусы потемнели от трещин и потертостей. Деревянные панели когда-то приковывали восхищенные взгляды, но бесчисленные слои краски навсегда скрыли изящную резьбу, изгибы и очертания. С убожеством передней никак не сочеталась люстра из граненого стекла: в лучшие времена она, наверное, украшала музыкальную комнату или гостиную.

— Вчера вечером вы что-нибудь слышали? — спросил начальник полиции, стараясь дышать через рот и при этом не слишком походить на охотничьего пса.

— Ни звука. Ну естественно, кроме телевизора мистера Харриса, он снимает комнату рядом с Чипом. — Хозяйка показала в сторону лестницы. — Несколько лет назад он оглох, но живет здесь дольше всех остальных, так что я сразу предупреждаю новых постояльцев: не любите шум — ищите другое жилье.

Толливер выглянул на улицу, удивляясь, куда запропастилась Лена. Он послал ее за Брэдом Стивенсом, который был направлен вместе с Хеммингом в катугские леса. Вдруг здесь понадобится помощь?

— В доме есть черный ход?

— Да, с кухни. — Женщина кивнула на заднюю часть дома. — Чип ставил машину под навесом, оттуда дворами и переулками можно выехать на Сандерс.

— Сандерс — это улица, идущая параллельно Кромвель-роуд? — уточнил Джеффри. Значит, даже если бы Марта Лэм караулил главный вход, как ему и следовало, все равно пропустил бы Чипа. Марти на неделю отстранили от работы, за это время он вполне мог догадаться, что произошло.

— Бродерик-стрит сворачивает на Сандерс после пересечения с Макдугалл-роуд.

— К Чипу кто-нибудь приходил?

— Да нет, он вроде не из общительных.

— Ему звонили?

— В коридоре есть таксофон, домашним телефоном мы пользоваться не разрешаем, так что звонил он нечасто.

— Подружек водил?

Хозяйка захихикала, будто начальник полиции сказал что-то неприличное.

— Женщины сюда не допускаются, так что единственная подружка — это я.

— Та-ак… — протянул Джеффри, понимая, что больше нельзя откладывать неизбежное. — Где его комната?

— Первая слева. — Трясущаяся, как желе, рука показала на лестницу. — Надеюсь, мне с вами идти не обязательно?

— Вы не заглядывали в комнату?

— Боже мой, конечно, нет! — покачала головой хозяйка. — У нас была пара подобных случаев, я прекрасно все помню, свежие впечатления не требуются.

— Пара случаев? — заинтересовался Джеффри.

— Ну вообще-то они умерли не здесь, — пояснила женщина. — Хотя подождите, один все-таки здесь… Как же звали второго? Рутерфорд, что ли? — Она махнула рукой. — В общем, его увезли на «скорой», это было восемь или десять лет назад. Вколол себе что-то и иголку в вене оставил. Я поднялась туда из-за запаха. — Хозяйка заговорила тише. — Произошла, ну, как это… произвольная дефекация?

— Угу…

— Я думала ему крышка, но приехала «скорая», и медбратья забрали его в больницу. Сказали, мол, есть шанс спасти.