Читаем Без веры полностью

Джеффри уже в который раз взглянул на часы: прошла одна минута. Лену он оставил в доме Стэнли — присматривать за сестрами. Нельзя, чтобы движимая чувством вины Терри сделала какую-нибудь глупость: позвонила тете Эстер или, еще хуже, дяде Льву. Дейла Брэд арестовал за сопротивление полиции, это позволяло задержать его на двадцать четыре часа. Терри вряд ли предъявит обвинение: ей тридцать, у нее двое детей и никакой надежды найти работу… В такой ситуации лучше всего позвонить Пату Стэнли — пусть призовет брата к порядку. Будь воля Джеффри, Дейл прямо сейчас лежал бы на дне каменоломни.

— Преподобный Уорд! — крикнула секретарь, заметив выглянувшего в коридор Льва. — Не знаете, где ваш брат? К нему посетитель.

— Инспектор Толливер! — воскликнул Лев, появляясь в приемной с бумажной салфеткой в руках. Ясно, был в уборной. — Что-то случилось?

Джеффри пристально взглянул на священника: интересно, он в курсе происходящего? Ребекка с Терри утверждают, что нет, но ведь Лев — глава семьи, вряд ли Пол творил бесчинства у него под носом.

— Я ищу вашего брата.

— Через двадцать минут у нас встреча, — посмотрел на часы Лев. — Далеко он не уехал.

— Разговор срочный.

— Могу я чем-нибудь помочь? — предложил священник.

Слава Богу, хоть этот не артачится!

— Давайте пройдем в ваш кабинет, — предложил Толливер.

— Речь пойдет об Эбби? — спросил Лев, ведя гостя по коридору. На священнике были потертые джинсы, фланелевая рубаха и старые ковбойские сапоги, подметки на которых меняли как минимум десять раз. На поясе — футляр, в котором, судя по всему, складной портновский нож.

— Кройкой занимаетесь? — осторожно спросил инспектор. Портновский нож — вещь опасная: раскрывается за полсекунды, режет практически все.

— Ой! — смутился Лев, глянув на пояс так, будто только что заметил футляре ножом. — Это я коробки вскрываю. Посылки обычно в четверг приносят, — объяснил он и остановился у открытой двери. — Вот мы и пришли.

«Славьте Господа и входите!» — гласил плакат на двери кабинета.

— Мое скромное пристанище, — объявил священник.

В отличие от младшего брата секретаря у Льва не было. Кабинет маленький, совсем как у Джеффри, в центре — металлический стол, кресло без подлокотников, два «гостевых» стула и книги, уложенные на полу аккуратными стопками. На стенах яркие детские рисунки, по всей видимости, Зека.

— Простите за бардак! — извинился священник. — Папа всегда говорит: беспорядок в кабинете — первый признак хаоса в мыслях. Боюсь, тут он прав, — рассмеявшись, добавил Лев.

— У вашего брата немного… э-э… представительнее.

Преподобный Уорд снова рассмеялся.

— В детстве папа частенько его ругал, но сейчас Пол уже взрослый, поздновато к порядку призывать… — проговорил Лев и, мгновенно посерьезнев, добавил: — Тщеславие, конечно, грех, но у всех нас есть слабости.

Толливер выглянул в коридор: в тупичке напротив притаился ксерокс.

— А у вас какие слабости?

— Сын, — немного подумав, ответил Лев.

— Кто такая Стефани Линдер?

— Почему вы спрашиваете? — удивился Уорд.

— Пожалуйста, просто ответьте на мой вопрос.

— Моя жена. Она умерла пять лет назад.

— Вы уверены?

— Естественно, я точно знаю, умерла моя жена или нет! — возмутился Лев.

— Видите ли, — сменил тему инспектор, — сегодня в участок заезжала ваша сестра Мэри и сообщила, что у нее есть дочь. По-моему, раньше об этом никто не упоминал.

Уорду хватило мудрости хотя бы изобразить раскаяние.

— Да, действительно есть.

— Дочь, которая сбежала из родного дома.

— Джини, то есть Терри, как она предпочитает именовать себя сейчас, была очень трудным подростком, постоянно создавала себе проблемы.

— Кажется, у нее и сейчас проблем хватает…

— Она исправилась! — вступился за племянницу Уорд. — Джини — девушка гордая, но, надеюсь, однажды к нам вернется.

— Ее избивает муж.

— Дейл? — изумленно раскрыл рот Лев.

— Когда ей было столько же лет, сколько сейчас Ребекке, Коул клал ее в гроб. Мучил… Мэри вам не рассказывала?

Уорд схватился за стол, будто опасаясь, что не устоит на ногах.

— Зачем ему… — начал он, но осекся, словно осознав, чем все эти годы занимался Коннолли. — Боже мой!

— Трижды, Лев! Коул трижды укладывал Эбби в ящик, и в последний раз ваша племянница не выбралась.

Преподобный Уорд воздел глаза к потолку, но, как с облегчением отметил Джеффри, не для того, чтобы разразиться подходящей случаю молитвой: он прятал слезы. Толливер деликатно отошел в сторону — пусть успокоится и придет в себя.