Читаем Без свидетелей полностью

— А при чем тут шприц? — спросил Паркер, погруженный в расследование.

— Она держала в руке шприц, — задыхаясь, проговорила мисс Климпсон и попыталась встать, шаря руками по постели. — Кажется, я потеряла сознание… мы так боролись… и что-то ударило меня по голове. И я увидела, что она подходит ко мне с этой штукой. Я выбила шприц у нее из руки. Дальше я ничего не помню. Однако, я, как выяснилось, удивительно живуча! — весело добавила мисс Климпсон. — Мой папенька всегда говорил: «Нас, Климпсонов, убить нелегко!»

Паркер что-то ощупью искал на полу.

— Вот он, — сказал инспектор, держа в руке медицинский шприц.

— Она психопатка, — заявила арестованная. — Это всего-навсего обычный шприц. Когда у меня начинается невралгия, я делаю себе инъекции. В нем же вообще ничего нет.

— Тут вы совершенно правы, — согласился Паркер, многозначительно кивнув Вимси. — В нем — ничего — нет.

Во вторник вечером, когда арестованная предстала перед судом по обвинению в убийстве Берты Готобед, Веры Финдлейтер и покушении на убийство Александры Климпсон, Вимси ужинал вместе с Паркером. Лорд Питер казался нервным и подавленным.

— С самого начала это было гнусно, — проворчал он. Они засиделись допоздна, обсуждая подробности процесса.

— Интересно, — сказал Паркер, — интересно. Кстати, я должен тебе семьдесят шесть полукрон. Мы должны были раньше догадаться, кто такая миссис Форрест, но нам казалось, что нет причин подвергать сомнению алиби, которое обеспечила преступнице мисс Финдлейтер. Ее неуместная верность породила массу проблем.

— По-моему, нас сбило с толку то, что все началось слишком рано. У нас не было видимых причин для такого подозрения. Но, оглядываясь на историю с Триггом, я должен сказать, что все было просто, как дважды два. Она очень рисковала, забравшись в пустой дом, да и не всегда можно найти пустые дома, их которых уехали хозяева. Тогда-то, думаю, ей и пришло в голову, что можно вести двойную жизнь, чтобы, если Мэри Виттейкер когда-нибудь в чем-нибудь заподозрят, она могла бы исчезнуть и превратиться в морально неустойчивую, но зато ни в чем не повинную миссис Форрест. По-настоящему серьезный промах она совершила, когда забыла вынуть пятифунтовую бумажку из сумочки Берты Готобед. Если бы не это, мы могли бы никогда не узнать о существовании миссис Форрест. Вероятно, она страшно перепугалась, когда мы к ней нагрянули. В результате полиции она была известна в обеих своих ипостасях. Убийство Веры Финдлейтер было отчаянной попыткой замести следы. Попыткой, обреченной на провал, поскольку план преступления был слишком сложным.

— Да. Но убийство Доусон было просто прекрасно в своей элегантной простоте.

— Если бы она на этом остановилась, и это преступление осталось бы единственным, мы никогда не смогли бы ничего доказать. Мы не можем доказать его и сейчас. Именно поэтому я не включил его в список обвинений. Я еще никогда не встречал более алчного и бессердечного убийцу, чем эта Виттейкер. По всей видимости, она считала, что всякий, кто причиняет ей неудобства, не имеет права на жизнь.

— Да, злая и алчная женщина. Подумать только: свалить свою вину на бедного старого Аллилуйю! Надо думать, он совершил непростительное злодеяние, попросив у нее денег.

— Хорошо хотя бы то, что он их получит. Яма, которую она вырыла Аллилуйе, обернулась золотоносным прииском. Банк принял к оплате чек на 10000 фунтов. Я позаботился об этом до того, как Виттейкер могла об этом вспомнить и остановить платеж. Впрочем, она вряд ли могла бы его остановить, потому что его представили к оплате в прошлую субботу.

— С юридической точки зрения деньги принадлежат ей?

— Конечно. Мы знаем, что они приобретены преступным путем, но поскольку мы не выдвинули против нее обвинения по этому пункту, то в юридическом смысле преступления как бы не было. Разумеется, я ничего не сказал об этом кузену Аллилуйе. А то ему бы не захотелось принять эту сумму. Он думает, что Виттейкер послала их ему в порыве раскаяния. Бедный старик!

— Значит, кузен Аллилуйя и все его маленькие аллилуйчики разбогатеют? Это великолепно. А что будет с остальными деньгами? Неужели они все-таки уйдут в казну?

— Нет. Если Виттейкер не завещает их кому-нибудь, они перейдут к ее ближайшему родственнику. По-моему, у нее есть двоюродный брат по имени Оллкок. Очень достойный малый, живет в Бирмингеме. Конечно, это произойдет при условии, — добавил он, внезапно охваченный сомнением, — что двоюродные братья являются безусловными наследниками согласно этому непостижимому Закону.