Читаем Без семи праведников... полностью

— Что? Мертва? — тон, каким Бертацци повторил за Грациано последнее слово был непередаваем. В нём не столько проступило недоверие, сколько промелькнуло нечто, сродни отвращению. Но эта обозначившаяся гадливость касалась, как понял Песте, совсем не того, что кто-то убил синьору. Бениамино задумчиво почесал макушку. — А ей не показалось? — он с недоверием окинул взглядом бледную девицу.

В коридоре снова послышались шаги, потом за спиной Бертацци появился Альдобрандо Даноли. Он просто проходил мимо, гуляя перед сном, и увидел распахнутую дверь. Песте мысленно возблагодарил Господа и коротко оповестил пришедшего о словах Камиллы.

— Кажется, отравлена Черубина ди Верджилези. Надо найти д'Альвеллу и Портофино. И как можно быстрей. Вы, Альдо… — Грациано вдруг умолк, заметив, что Альдобрандо Даноли смертельно побледнел и шепчет что-то о жертвоприношении. Чума торопливо обернулся к Бениамино и велел ему со всех ног бежать к герцогу и разузнать, где начальник тайной службы и глава Священного Трибунала, а найдя оных, привести их к фрейлинам. Тот коротко кивнул и исчез в тёмном коридоре, забыв на столе свою бутыль.

Чума растерялся. Он хотел было оставить Бениамино с девицей, а вместе с Альдобрандо Даноли пойти в покои донны Верджилези, но бледность Даноли напугала его. Неужели это и есть напророченное ему «человеческое жертвоприношение»? Эта глупая вдовушка? Но тут его затруднениям пришёл конец. Камилла Монтеорфано всё же поднялась на ноги и сказала, что пойдёт с ними: присутствие мужчин успокоило её и придало сил.

Это разрешило трудности. Песте взял факел, запер дверь и все они, миновав коридор и лестницу, оказались в коридоре, куда выходила дверь донны Черубины. Чума, в общем-то, не исключал, что фрейлина могла и обмануться в увиденном, мало ли что глупышке могло померещиться, но стоило им распахнуть дверь в спальню и подойти к постели, стало ясно: девице ничего не померещилось. Труп был ужасен: Черубина Верджилези лежала поперёк кровати, глаза её вылезли из орбит, на синюшном лице вокруг губ виднелись следы пены. Покрывало чуть сдвинулось, но в остальном комната была чисто убрана и содержалась в безупречном порядке. Одета фрейлина была в дорогое шёлковое платье жёлтого цвета, в отличие от покрывала, измятое и перекошенное. Удивительным было лишь положение рук: переплетённые пальцы судорожно сжались в молитвенном жесте.

Мужчины безмолвно озирали тело, Камилла осторожно присела на касапанку, вцепившись побелевшими руками в подлокотник. Альдобрандо Даноли смотрел на тело, тяжело дыша и время от времени закрывая глаза. Чума же разглядывал труп со смешанным чувством: он признавал убийства в честном поединке, но женщина в глазах Песте больше шлепка или оплеухи не заслуживала. Убить бабу? Бог мой! Донна Верджилези была потаскушкой, однако бросать в неё камнями, даже будучи сам без греха, Чума не стал бы, но, вспомнив упрёки Камиллы ди Монтеорфано в «бессердечии», бессердечно подумал, что со смертью донны он даже кое-что потерял: у него похитили любимую забаву. Над кем ему теперь потешаться?

Чума горестно вздохнул и огляделся. Раньше он никогда не бывал здесь. Будуар, затянутый жёлтым шёлком. Кровать окружали два резных ларца, на одном была представлена сцена турнира, на другом — Благовещение. В комнате стоял стул с высокой спинкой, касапанка, скамеечка для ног, аналой, в углу висело венецианское шестиугольное зеркало, у стены высился буфет с вазами, кувшинами для воды, фаянсами и серебряными подсвечниками, и стоял запертый сундук для одежды. Грациано подошёл к ларцам. Сверху лежали книги: Псалтирь Людовика Святого, «Жизнь святого Венсена и других святых», «Город дам» Кристины Пизанской, «Чудеса мира», «Книга о травах и деревьях», «Книга о свойствах вещей», «Часы Трои», поэмы Ариосто и несколько романов. В подсвечнике — две свечи из свиного сала.

Ничего особенного.

Дверь в покои синьоры Верджилези распахнулась. Бениамино привёл не только Тристано д'Альвеллу и Аурелиано Портофино, но и сам Дон Франческо Мария, услышав об убийстве, поспешил со своей охраной узнать, в чём дело. Все расступились. Герцог осмотрел спальню, кинул взгляд на труп и поморщился.

— Тристано… — д'Альвелла тут же оказался рядом. Герцог потёр рукой лоб. — В замке посторонние. Это, судя по всему, просто уголовщина. Шума, пока гости здесь, не поднимай, — не думаю, что это связано… — он снова встретился глазами с Тристано д'Альвеллой. — Кустарщина это. — Было очевидно, что только усилием воли герцог не проявляет чувств, но глаза его были мрачны.

Д'Альвелла понял его взгляд и кивнул, вслух же выразил полное согласие со своим господином.

— Фрейлин редко убивают из политических соображений, ваша светлость. Тем более — таким образом. Я разберусь.

Дон Франческо Мария угрюмо кивнул и, сделав знак охране, ушёл. Меж тем Портофино высмотрел в комнате свою родню.

— Это ты нашла её, Камилла? Почему ты пришла сюда? За ней послала герцогиня?

Синьорина подняла глаза на брата. Теперь она чувствовала себя спокойнее. Покачала головой.