Читаем Без семьи полностью

Был ли я плохим учителем, что вполне возможно; был ли Маттиа плохим учеником, что также возможно, но чтение давалось ему с большим трудом. Маттиа вычитывал в книге всевозможные фантастические вещи, делавшие честь его воображению, но отнюдь не его вниманию.

Тогда, теряя терпение, я со злостью кричал, что у него деревянная башка. Он не обижался и, глядя на меня своими большими ласковыми глазами, с улыбкой говорил:

– Правда, моя башка чувствительна только тогда, когда по ней колотят. Гарафоли был неглуп, он это сразу заметил.

Невозможно было сердиться, когда он так отвечал. Я начинал смеяться, и мы снова принимались за урок.

Но с музыкой дело обстояло совсем иначе. Здесь Маттиа с самого начала делал такие удивительные и необычайные успехи, что очень скоро начал ставить меня в тупик своими вопросами.

Признаюсь, это меня и задевало и огорчало. Я принимал всерьез свою роль учителя и считал унизительным, что Маттиа обращался ко мне с бесконечными вопросами, на которые я не мог ответить. Не умея дать ему толкового разъяснения, я нетерпеливо отвечал:

– Это потому, что так должно быть. Таковы правила. Не в характере Маттиа было восставать против правил. Но когда я ему это говорил, он смотрел на меня, открыв рот и вытаращив глаза, и я чувствовал себя очень смущенным.

Через три дня после того, как мы ушли из Варса, он задал мне один из подобных вопросов. Вместо того чтобы просто сознаться, что я этого не знаю, я заявил: «Потому что это так». Тогда он принял озабоченный вид и в продолжение целого часа молчал, что для него являлось делом необыкновенным, так как он любил поболтать и посмеяться. Я стал приставать к нему, и он наконец заговорил:

– Конечно, ты хороший учитель, и я уверен, что никто бы не мог объяснить мне лучше тебя все то, что я знаю, но все же… – Он запнулся.

– Что – все же?

– Все же, вероятно, есть вещи, которых ты не знаешь. Ведь это бывает и с самыми учеными людьми, не правда ли? Я думаю, мы должны купить себе книжку, конечно, недорогую, в которой будут изложены основные правила музыки.

– Давай купим.

– Я так и думал, что ты со мной согласишься. В конце концов, ты не можешь знать всего, что есть в книгах, да ты ведь и не учился по книгам.

– Хороший учитель лучше самой хорошей книги.

– То, что ты сейчас сказал, наводит меня на одну мысль. Если ты не возражаешь, я хочу взять урок у настоящего учителя, – только один урок. Пусть он мне объяснит все то, чего я не знаю.

– Почему же ты не взял урока у настоящего учителя, когда был один?

– Потому что настоящим учителям надо платить, а я не хотел тратить твои деньги.

И хотя я был уязвлен словами Маттиа о «настоящем учителе», его последние слова меня очень тронули.

– Напрасно, – сказал я ему. – Деньги у нас общие, и ты зарабатываешь не меньше, чем я. А потому возьми столько уроков, сколько тебе нужно.

Затем я мужественно признался в своем невежестве.

– Таким образом и я тоже смогу научиться тому, чего не знаю.

Учителя, настоящего учителя, который был нам нужен, не простого деревенского музыканта, а артиста, мы могли найти только в большом городе. По карте я узнал, что самым замечательным городом на нашем пути будет Мант.

В Манте мы решили позволить себе этот большой расход и взять урок музыки. Я хотел как можно скорее доставить удовольствие Маттиа.

Пройдя через Межеанское плоскогорье, вероятно самую печальную местность на всем свете, где нет ни лесов, ни рек, ни обработанных полей, ни деревень, ни жителей, а только огромные и мрачные пустыри, мы наконец пришли в Мант.

Так как уже наступила ночь, мы не могли в тот вечер искать учителя. К тому же мы до смерти устали.

Но Маттиа не терпелось узнать, есть ли в Манте учитель музыки, и за ужином я спросил у хозяйки харчевни, где мы остановились, есть ли у них в городе хороший музыкант. Она была очень поражена моим вопросом: «Разве вы не знаете господина Эспинассу?»

– Мы пришли издалека, – сказал я. – Издалека? Откуда же?

– Из Италии, – ответил Маттиа. Она перестала удивляться и заметила, что тогда мы, понятно, можем не знать о таком музыканте, как господин Эспинассу. Но если бы мы пришли из какого-нибудь французского города, то она не стала бы даже разговаривать с такими невеждами, никогда не слыхавшими о господине Эспинассу.

– Кажется, мы нашли того, кто нам нужен, – обратился я по-итальянски к Маттиа.

Но я боялся, что такой знаменитый артист не захочет дать урок бедным бродячим музыкантам.

– А господин Эспинассу очень занят? – спросил я.

– Наверно, очень занят Как же иначе! – Как вы думаете, он сможет принять нас завтра утром?

– Конечно. Он принимает всех, у кого есть деньги в кармане.

Мы успокоились и, несмотря на усталость, долго обсуждали те вопросы, какие завтра зададим этому знаменитому учителю.

Утром, тщательно умывшись и переодевшись во все чистое, мы взяли инструменты: Маттиа – скрипку, я – арфу, и отправились к господину Эспинассу. Капи хотел, конечно, отправиться с нами, но мы привязали его к конюшне, считая неприличным идти с собакой к знаменитому музыканту города Манта.