Читаем Без Предела полностью

Всю дорогу Нэрнис напоминал себе, что расслабляться не следует. Не одни они могли слышать вой открытого Предела. Наверняка Оплодотворительницы попытались разобраться, куда делся лаз через старый ствол, и почему Предел временами продолжает издавать такие громкие звуки. Во время первой поездки Сестры ждали совсем других нарушителей их незыблемой грани. Во время второй — никто никого не ждал, что само по себе было подозрительно. И если покидающих за-Пределье поймать и выследить было сложно — Даэрос закрывал коридор сразу же — то вот возвращение сообщало о себе весьма продолжительным концертом. Аль Арвиль надеялся только на то, что не совсем лишенные разума женщины сделают правильные выводы: раз уж пропали три птицееда, то им самим тем более опасно следить за грозным противником. Или нападать.

— Сейчас лес станет реже, а потом мы проедем подземным ходом… некоторую часть пути. — Нэрнис сообщил эту новость всем сразу и никому конкретно. — Скоро будем в безопасности.

Дополнение насчет безопасности предназначалось лично Доргелу. Аль Арвиль оглянулся, чтобы посмотреть, как купец воспринял новость насчет подземного пути и обнаружил, что Светлые бойцы уже натянули тетиву на луки, колчаны открыты, а некоторые, в частности Ланис, готовы и к ближнему бою. Аль Наэль бросил поводья и ехал с двумя мечами наголо. Хорошо, что Доргел с Римелом, занятые детьми, не оглядывлись на эльфов. На лицах Светлых воинов читалось недоумение. Они-то думали, что чем ближе к Пределу, а значит, и к Властелину — тем опаснее. Заявление насчет безопасности пришлось очень некстати. Похоже, что в здравом рассудке Аль Арвиля стали сомневаться все эльфы, кроме Лэриаса.

Нэрнис дернул за рукав задумчивого сына Озерного Владыки и прошептал одними губами:

— Лэриас, ну я же просил! Разоружи их!

Ат Каэледрэ очнулся от размышлений и тоже обернулся. Обнаружив полную боевую готовность, он кивнул, придержал коня и присоединился к своей доблестной охране. Как там Лэриас собирался убеждать воинов разоружаться, Аль Арвиль смотреть не стал. Впереди уже виднелась пустошь — до коридора оставалось совсем немного.

Лес расступился. На пути отряда теперь стояли лишь редкие кряжистые буки, мимо которых надлежало следовать. Нэрнис глянул на два ближайших дерева и застонал. Купец что-то булькнул, а его сын просто охнул. Нимта и Нокта засмеялись. Сзади раздалось рычание на равных спорящее с дикими звуками Предела. Это Светлые воины отреагировали на наглость Черного Властелина. В нехоженом и неезженом месте вдруг обнаружилась жизнь, а точнее — результат деятельности некоего живого и разумного существа. Существо умело писать и лазить по деревьям. Писанина и была тем самым результатом деятельности наглого существа.

Лэриас подъехал к Нэрнису.

— И что это такое?

— Работа Сульса, я так думаю. То есть, я уверен. Его работа. — Аль Арвиль поднял глаза к небу, но небо застила длинная белая тряпка.

Полотно, сшитое не меньше, чем из трех простыней, трепетало на ветру, натянутое между двух деревьев. Не заметить такое и проехать мимо, было просто невозможно. А заметив, не прочитать и не обеспокоиться. Повод для неспокойствия был у каждого свой. Лэриаса больше всего занимали красные "ромашки", которые шли косым строем под не менее косой надписью.

— Почему ромашки? Почему красные? — Ат Каэледрэ пытался осилить смысл, который был вложен в композицию.

— Потому что — Сульс. — Нэрнис с запозданием вспомнил, что Лэриас еще не сталкивался с их за-Предельнм творцом, и простого объяснения явно недостаточно. — Не умеет он толком рисовать, понимаешь? Так что это не ромашки. Судя по цвету, наверное — розы.

— Как это "судя по цвету"?! Почему "по цвету"?

— Потому что героев следует встречать розами. Лучше — красными. А розы Сульс нарисовать не может. Видишь, забор под ромашками утыкан клиньями? Уверяю тебя, это — шипы роз, а палки забора — их стволы. Поверь, я знаю, что у него откуда растет. Ну, по большей части. То есть, иногда могу догадаться.

Ат Каэледрэ несколько раз сморгнул, задумался и замолчал. Но вперед вырвался Ланис. У Аль Наэля было свое, воинственное восприятие действительности.

— Да он у нас сейчас сам кровью умоется, черное отродье!

Нэрнис вздрогнул. Черным отродьем Властелина раньше не обзывали. Сзади донеслись одобрительные возгласы остальных бойцов, которые вполне разделяли настроение Ланиса. Им всем ромашки чем-то напоминали кровавые кляксы.

— А это что?! — Ланис указывал на три фигуры, размашисто намалеванные под кровавой цветочной грядкой.